Сяося хорошо плавала в школе, но то было в бассейне. Вскоре она почувствовала, что потеряла способность управлять своими движениями. Ей удалось схватить деревянную доску, бежавшую мимо по воде, и подтолкнуть к девочке. Едва она увидела, как девочка уцепилась за доску, волна накрыла ее с головой. В последний момент перед Сяося мелькнуло только лицо Шаопина, она протянула руку, словно хотела схватиться за него…
Когда секретарь провинциального парткома и другие руководители узнали, что журналистку, летевшую с ними, унесла вода, выяснилось также, что это была дочь самого Тянь Фуцзюня. В штаб-квартире воцарилась атмосфера панического страха. Рано утром следующего дня секретарь постоянного комитета, отправленный секретарем Цяо в столицу провинции за помощью, должен был довести печальную новость до сведения товарища Фуцзюня. Едва выбравшись из вертолета, он сразу же сделал свой страшный звонок…
Дождь все лил и лил, не переставая. Весь Речной Зубец казался окутан густым туманом. На поверхности почти никого не было – даже оживленная площадка перед зданием управления пустовала. Только редкие разносчики, приехавшие из деревень неподалеку, прятались под навесом шахтерской столовой, в совершенно молчании, безропотно поджидая случайных покупателей.
В дождь треск оборудования казался особенно резким и громким. Повсюду булькала вода, и ее потоки текли густой черной массой, как жидкая грязь. Черная речка раздалась вширь. Тополь, что служил мостом, скрыла мутная вода, и только несколько нежных зеленых веток качались еще на поверхности. Чтобы перейти на тот берег, теперь нужно было отправляться на каменный арочный мост выше по течению.
Нескончаемый дождь смыл ту пыль и грязь, что копилась месяцами, и рудник выглядел совсем чистым и свежим. Большая куча угля, уже больше похожая на маленький холм, сверкала, как зеркальце. Железнодорожные пути были покрыты бисеринками капель и сияли так ярко, что больше не выглядели сделанными из металла. Молодая зелень по обе стороны от рельсов и махины далеких гор, одетые облаками, будили в душе невольную печаль и смутную тоску. Из невысоких шахтерских самостроек на склоне время от времени доносился грубый мужской смех и гомон застольной возни…
После еды они засыпали под мерную колыбельную дождевых капель. Даже в ясные дни главным желанием утомленных шахтеров был только сон. Погода никак не влияла на работу в забое, все шло по накатанной. Шахтеры не чуяли перемен на поверхности, лишь выехав на-гора, отмывшись, натянув сухую, свежую одежду и выйдя из здания управления, они погружались в надземную жизнь. Работники шахты не любили дождь за ту пронизывающую влажность, что так напоминала мокрый, темный, сочащийся водой мир забоя, где ничто не менялось ни зимой, ни летом. Каждый шахтер надеялся увидеть снаружи яркий, теплый простор, погруженный в ослепительное сияние. Никто не ощущал доброту и красоту солнца сильнее, чем они.
В унылые дождливые дни рудник всегда становился пустынным и безжизненным. Люди только ели и спали. Да и что станешь делать, если не спать? Шаопин упал на нары, но не мог заснуть.
Вот уже несколько дней он был погружен в какое-то необычное возбуждение. До назначенного Сяося романтического свидания оставалось всего ничего. Их ждала груша за Башенным холмом Желтореченска – и исполнение того уговора, что состоялся под ней два года назад. Какое счастье в жизни могло сравниться с этим чудным моментом? Только молодость обладает столь нужными для него воображением и страстью…
В прошлом месяце Сяося опять приехала на рудник – на сей раз специально, чтобы объясниться насчет Гао Лана. То смущение чувств, которое он обнаружил, заставило ее чувствовать себя неловко. Шаопин перестал ей писать.
Сяося сказала, что поговорила с Гао Ланом, их не связывает и не будет связывать ничего, кроме дружбы. Она объяснила коллеге, что происходит между ней и Шаопином. Тот заверил, что относится к этому с уважением и пониманием.
После объяснения влюбленные тесно прижались друг к другу. Крохотная пауза, вклинившаяся в их отношения, заставила Шаопина и Сяося почувствовать, будто они воссоединились после долгой разлуки и воскресли теперь к новой жизни. Досадное недоразумение лишь усилило их взаимное чувство. Сердца забились в унисон. Они впервые заговорили о свадьбе, о том, кто кого больше хочет – мальчика или девочку, и о многом-многом другом, что ждало их в будущем. Конечно, они не забыли и про свидание на Башенном холме. Это будет самый памятный день в их жизни. Сяося призналась, что, когда они обнимались под грушевым деревом два года назад, то посмотрела украдкой на часики – было 13:45. Ей хотелось оказаться у дерева именно в это время…