Шаоань быстро перебросил баллон налево и пожал приятелю руку. Юнхэ был давным-давно известен на всю округу как видный «предприниматель». Они с Шаоанем мало общались, но были, считай, друзьями. Когда Шаоань начал продавать кирпичи, именно Юнхэ посвятил его во все тонкости этого дела. Шаоань был ему глубоко благодарен и в душе восхищался всемогущим соседом Ху из Ивовой развилки.
– Я тут проезжал мимо вас – гляжу, твой завод как мертвый. Что там у вас происходит? Никак решили взяться за что-то покрупнее? – улыбнулся он.
– Увы… – Шаоань смущенно вздохнул. – Какое там покрупнее… Маленький заводик и тот прогорел.
– Как так? – удивился приятель.
Шаоань снова вздохнул и рассказал ему обо всех своих злоключениях. Ху Юнхэ скривился:
– Ой, я тебя умоляю, нашел из-за чего нюнить. Честное слово, как маленький. Я-то думал, что ты парень не промах. Ты говори честно – в чем заковыка?
– Ну, если честно, то в деньгах.
– Сколько тебе нужно, чтобы снова пустить завод?
Шаоань понял, что Юнхэ решил раскошелиться и помочь ему. Немного поколебавшись, он сказал:
– Примерно четыре тысячи…
– Я знаю, что в твоей ситуации действительно сложно получить кредит в нашем уезде.
Когда Шаоань услышал это, сердце его снова упало, но Юнхэ продолжил:
– У меня есть приятель в соседнем уезде. Там раньше было одно небольшое дельце, на которое я не хотел пускать свой капитал. Так вот, я попросил, чтобы он оформил мне кредит на три тысячи – а он возьми и согласись. С банком все было уже улажено, но я тогда решил не заниматься этим делом. Прибыль больно маленькая выходила… Давай я чиркну ему пару строк. Возьмешь кредит в тамошнем банке. Как думаешь?
Шаоань совершенно растерялся. Он снова пожал приятелю руку и сказал:
– Это будет просто спасением для меня, чистым спасением…
– Ну, судя по тому, что ты рассказал, еще тысчонка бы не помешала. Ее придется доставать самому.
– Это не страшно, я что-нибудь придумаю.
Ху Юнхэ бросил водителю:
– Портфель подкинь.
Водитель, явно работавший на Юнхэ, как скромный слуга, быстро протянул ему большой черный портфель из кожзама. Ху Юнхэ распластался на капоте и тут же набросал меленьким почерком едва читаемую записку для своего приятеля из соседнего уезда. Шаоань с благодарностью спрятал ее в карман и стал умолять Юнхэ заехать к нему в гости. Но тот сказал, что очень торопится, прыгнул в кабину, улыбаясь, как благостное божество, и помахал на прощание рукой.
Шаоань остался стоять на дороге с баллоном и дурацкой улыбкой. Он никак не ожидал, что случайно встретит Ху Юнхэ и таким странным образом получит помощь. Шаоань чувствовал, что грядет новый важный поворот в его жизни. Как говорится, абсолютно безвыходных положений не бывает – в конце туннеля всегда брезжит свет.
Он замедлил шаг. От упавшей словно с неба удачи суетливо запрыгали разные мысли. Шаоань шел и думал, ощущая себя почти спортсменом на стадионе – предельно собранным, но все же трепещущим от волнения. Все изменилось так внезапно, что в голове стоял легкий туман, и многие конкретные вещи выпадали из поля зрения. Но это замешательство, несомненно, было плоть от плоти совершенно нового, жизнерадостного настроя, и Шаоань радовался возможности побыть немного счастливым глупцом.
Он даже не заметил, как прошагал Горшечную. Вообще-то Шаоань собирался завернуть к сестре – узнать, как она справляется. Ее растяпа-муж дома вообще не появлялся, и по осени Ланьхуа наверняка ждала помощи от него и от отца. Но Шаоань так разошелся, что совсем забыл про сестру…
Он уже добрался до первых домов Двуречья – и только тогда понял, что солнце уже село. В сумерках над деревней плыли рваные клочья печного дыма. Холодный ветер бил в ноздри ароматом спелого жита. Радостный покой заставлял чувствовать с новой силой все очарование, всю прелесть осеннего вечера.
Шаоань не удержался и свернул с дороги к кирпичному заводу. Внезапный приступ возбуждения заставил его, заложив руки за спину и выпятив грудь, обойти каждую из печей, словно генерал, одухотворенно обходящий войска на поле боя. Он откинул рубероид и проверил каждый аппарат. Грохот машин словно вновь зазвучал в его ушах. Перед глазами заплясало пылающее пламя и густой дым поплыл вверх…
Вот и хорошо, начнем все снова. Пусть над деревней пронесется опять торжествующий рев, целый год покоившийся на дне его существа.
Только в сумерках Шаоань с баллоном вернулся домой. На лице играла легкая улыбка. Чуткая Сюлянь сразу поняла, что что-то произошло. Не успела она спросить, в чем дело, как Шаоань сам взволнованно рассказал ей о встрече с Юнхэ. Сюлянь была сама не своя от радости. Она бросила все, что успела приготовить и собиралась выставить на кан, и побежала обратно к огню – готовить для мужа что-нибудь особенное.
Шаоань с женой, внезапно обретшие надежду, испытывали такой подъем, как больной на смертном одре, которому была дарована новая жизнь. Их переполняло волнение, лица светились. Темные тучи отступали, и между ними уже проглядывало голубое небо, пронзенное золотыми стрелами солнечных лучей…