Но деревенские пока не заметили никаких перемен. Шаоань и Сюлянь рассказали обо всем только родителям. Пока что на руках не было ничего, чем стоило хвастаться перед посторонними. Вот когда они приедут из соседнего уезда с деньгами и заново пустят завод, – тогда сама реальность покажет Двуречью, что семейство Сунь выбралось из трясины безденежья.
Пока Сюлянь собирала мужа в дорогу, она заговорила с ним о важном: на сей раз нужно нанять очень опытного мастера. Если не разобраться с этим как следует, выйдет только хуже, – тогда уж им не вылезти из долговой ямы и до второго пришествия. Шаоань был очень благодарен жене за эти наставления. Как говаривал его дядька Юйтин, Сюлянь «возмужала в бурях борьбы». Она действительно стала настоящим «начальником штаба». И, конечно, она была права. В прошлый раз хвастливый хэнанец стал главной причиной всей катастрофы. Если пускать завод в работу, ни в коем случае нельзя наступать на те же грабли. Шаоань сразу же подумал о другом хэнаньце – том самом мастере, с которым они начинали дело. Поговаривали, что он теперь работает где-то под Рисовским. Шаоань решил попытаться вернуть его. Они всегда здорово ладили, а по технической части хэнанец был настоящим мастером. Шаоань подумал, что после запуска завода он не должен больше бегать, как савраска, сбывая свою продукцию, – нет, стоит поучиться у опытного человека, вникнуть во все подробности производства. Если же неожиданно с мастером возникнут проблемы, сможет Шаоань сам взяться за дело, а по части внешних проблем что-нибудь придумается…
Впрочем, еще успеется. Сперва нужно одолжить те самые три тысячи, раздобыть где-то еще тысячу – и только тогда он сможет перейти к следующему шагу…
Несколько дней спустя Шаоань, одетый как форменный предприниматель, поехал в уезд, чтобы подать заявку на ссуду в три тысячи юаней. То была поездка в чужие края, и нужно было немного принарядиться. Сюлянь по собственному желанию купила ему кепку и поменяла большую черную сумку из кожзама на полноценный портфель. К карману мятого костюма она приколола шариковую ручку, посверкивавшую серебристым колпачком. Шаоань стал похож на успешного «коммерсанта». В приподнятом настроении он тронулся в путь.
Младшие Сунь не знали, что родители волнуются ничуть не меньше, чем они сами. Сказать по правде, когда старик Юйхоу услышал, что завод обрел новую надежду на существование, сердце запрыгало у него в груди. За год, прошедший с закрытия заводика, он совсем поседел. Беда, свалившаяся на сына, стала в конце концов и его бедой, ведь даже после разделения хозяйства они оставались одной семьей. После краха предприятия сын с невесткой остались на бобах, и дух старика Суня был сломлен. В детстве и юности он никак не мог поддержать своего любимого сына, наоборот – семья только на нем полжизни и выезжала. Теперь же, когда случилось страшное, он снова оказался не в состоянии ничем помочь, а только попусту волновался.
Ни один год в его жизни не был труднее, чем этот. Даже женитьба брата, даже проблемы с зятем – все было ничто по сравнению с несчастливым концом Шаоаня. Весь год он не спал ночами от смутной тоски. Жена, заговаривая об этом, начинала плакать. Они молча смотрели друг на друга и горько вздыхали. Сколько раз начинал он беззвучно, истово молиться, чтобы всемогущий владыка Неба проявил милосердие и спас его сына от бедствия. Он даже задавался вопросом, не случилась ли беда оттого, что Шаоань в прошлый год своего животного[57] не повязал на удачу красный пояс, как было заведено. Очень может статься, что так. Сын сказал, что это суеверие, и не воспринял все всерьез, а вон оно как повернулось…
Теперь, когда сын сказал, что появилась возможность ссудить три тысячи юаней в чужом уезде, старик Сунь сразу почувствовал, что расплате приходит конец. Да, верно, прошел целый год. Наказание должно закончиться.
Первое, о чем старый Сунь подумал, – так это то, что даже если Шаоаню удастся одолжить три тысячи, ему все равно понадобится еще одна. Ну да ничего, эти деньги у него для сына найдутся.
С тех пор, как Шаопин стал шахтером, он присылал отцу деньги почти каждый месяц. Старик тратил что-то на покупку удобрений и прочие мелочи, но все, что оставалось, копил. Выходила аккурат тысяча юаней. Конечно, Шаопин не раз напоминал ему в письмах, что это деньги на новый дом. Старик Сунь действительно собирался уже зимой начать готовить камень для строительства, а в следующем году устроить два каменных помещения рядом с нынешней пещерой и укрепить камнями прежний вход. Вышел бы отличный дом на три больших комнаты.
Но теперь он решил вложить свою тысячу в восстановление завода. Он знал, что Шаоаню будет нелегко собрать деньги по другим людям. Кто станет давать в долг парню, за плечами у которого и так громоздится куча долгов?