Был вечер. Шаопин лежал на траве, глядя перед собой, на искорки желтых цветов, похожих на золотую стружку. Солнце уже начало клониться к западу и тепло освещало горную пустошь. Весенний ветер был едва ощутим. Вокруг не раздавалось ни звука. От пронзительной тишины в ушах гудело. Звук этот исходил, казалось, из самых глубин вселенной, то глухой, то резкий, лишенный пауз, как быстрое вращение летящего предмета, направленного прямо к нему.
Он лежал долго, как делал это уже много раз прежде, думая с болью о Сяося, погружаясь мыслями в глубокую тьму. Все перед глазами постепенно превращалось в размытый пестрый фон. Поверх него бесшумно вращались бесчисленные оранжево-красные ореолы. Между ними выстраивалось в линию несколько светлых точек. Потом точки и линии сливались в цветные блоки. Блоки наезжали один на другой, и постепенно из них возникало лицо. Сяося слегка наклоняла голову и озорно улыбалась ему. Он чувствовал движения ее лица, даже дрожь ресниц. Ее губы что-то произносили, но звука не было. То был мгновенный образ прошлого… Тот миг под грушевым деревом… Он отчаянно звал ее, но не мог издать ни звука. Пусть так – она должна была заметить его слезы. Но как бы ни кричал он, ее милое улыбающееся лицо опять распадалось на крупицы и в конце концов сливалось с цветастым маревом…
Вскоре после трагедии Шаопина неожиданно выдвинули на пост бригадира – но не в его родной бригаде. Он отправился во вторую бригаду, где недоставало опытных работников. Большинство были недавно набранные контрактники. Руководить ими было сложно. Это были деревенские парни, которые нанимались шахтерствовать года на три, не больше. Многие относились к работе формально – прежде всего как к возможности заработать и счастливо вернуться обратно в деревню. Они не готовы были ничем жертвовать и боялись даже лишний раз поцарапаться.
Старый Лэй настоятельно рекомендовал Шаопина на должность бригадира – даже не за трудолюбие, а за способность в случае чего дать по мордасам и управиться со своими подопечными. Начальство одобрило это решение. Без смелости и удали нечего было и думать о руководстве бригадой. Такой склад характера всегда был одним из неизменных условий при выборе бригадиров.
Когда Шаопин принял решение и объявил о нем ребятам из первой бригады, никто даже не удивился. Все были убеждены, что товарищу Суню на роду написано сделаться большим человеком. Он был из тех, кого слушают беспрекословно.
Только чудак Ань Соцзы пошел к начальнику рудника и устроил у него слезливую сцену: бил себя в грудь и кричал, что уйдет за Шаопином во вторую простым крепильщиком. После избиения Соцзы стал самым преданным товарищем будущего бригадира. Этот увалень никак не хотел расставаться со своим другом. Он был уверен, что всегда будет за Шаопином как за каменной стеной, что его ждет с бригадиром совершенное счастье и никто не вздумает лезть на рожон. Соцзы часто докучал другим ребятам, но страшно боялся, что кто-нибудь доберется и до него. На шахте то была не шутка, потому что любая шалость могла обернуться лишней работой, нервами или даже травмой.
Шаопин испытывал сложно выразимую симпатию к своему бестолковому товарищу. В итоге тому удалось-таки добиться своего и перейти во вторую бригаду. Вне всяких сомнений, он собирался работать усердно, в полную силу. На него можно было положиться, если вдруг понадобится надавить на строптивых контрактников. К тому же без толкового крепильщика все производственные задачи тоже подвисали в воздухе.
Бригадир был, считай, тот же армейский командир расчета. Не чинуша, а такой же солдат, только рангом повыше. Он всегда был в атаке, на передовой. Он брал на себя инициативу и первым жертвовал собой для общего дела. Правда, шахтерская бригада была куда больше военного расчета. Под началом Шаопина работало больше шестидесяти человек. Восемьдесят процентов из них были контрактниками – те же армейские новобранцы, которых нужно было тренировать и приучать к требованиям боя, что, несомненно, добавляло забот их командиру.
Шаопин, как человек образованный, старался вести себя предельно корректно. Но в забое, где царили постоянное напряжение и ощущение нависшей опасности, он не мог удержаться порой от ругани и проклятий. Однако внимательность и заботливость постепенно завоевали уважение второй бригады. Власть Шаопина зиждилась на силе и мудрости.
Контрактники были из трех уездов, с севера Великой равнины. Шахтеры из одних мест и держаться старались вместе. Так было всегда, и причиной тому была, прежде всего, их опасная работа. Они быстро разбились на группы. В забое каждый заботился больше о «своих», и между тремя группами постоянно возникали ссоры. Парни регулярно били друг другу морды. Разумеется, у каждой группы был свой вожак. Шаопин должен был управляться со всеми. Он попытался первым делом свести трех вожаков и наладить между ними нормальные отношения. Эти трое были очень важны. Если удастся держать их в узде, то, считай, дело сделано.