Кроме контрактников в группе было больше десятка обычных рабочих. Их Шаопин не боялся – они были такими же, как он. Все в забое было ему по плечу. Главной опорой шахтерского начальника всегда становилась способность делать любое дело лучше, ловчее других.
Из-за этого бригадир всегда держал себя уверенно и имел в голове план «Б». От его взгляда не укрывалась ни одна мелкая пакость. Если техники начинали ломаться, он сам брался за оборудование, но зато уж потом не делал никому поблажек. Выехав на-гора, отчитывался честь по чести. Тот, кто не работал, получал шиш с маслом. Вся реальная власть принадлежала бригадиру. Шахтеры не особо робели перед большими начальниками, но зато по струнке ходили перед бригадиром. У того были свои способы проучить задиристых парней. Выделываешься? Ловчишь? Получишь такой наряд, что и за две смены на-гора не выедешь.
В обычных обстоятельствах Шаопин не стал бы обращаться со своими подчиненными подобным образом, какими бы безграмотными чурбанами они не были. Он следовал заветам покойного Ван Шицая, опираясь, прежде всего, на мудрость и здравый смысл. Соцзы старался изо всех сил, как верный пес, – в забое он шел первый на подхвате. Он, несомненно, был лучшим крепильщиком бригады. Когда он ставил крепь, вся его неуклюжесть куда-то пропадала, – оставалась одна поразительная ловкость проворных рук и ног. То был навык, отточенный долгой, опасной и напряженной работой. Ань Соцзы довольно быстро воспитал из деревенских ребят двух отличных крепильщиков себе на смену. Единственное – его старая привычка работать нагишом никуда не делась.
Вторая бригада во главе с Шаопином сразу же стала выдавать больше угля, чем все остальные – не только на их участке, но и вообще на всем руднике. Большое начальство обратило на них внимание.
С приближением лета подступала вечная проблема: контрактникам надо было спешить домой, чтобы успеть собрать урожай со своих полей. Многие постоянные рабочие тоже уезжали жать пшеницу. Обычно на время сбора урожая испарялась добрая половина шахтеров, но лишь немногие оформляли это как официальный отпуск. Некоторые, даже закончив уборку, не торопились возвращаться на рудник. Пугать их увольнением не имело смысла: нельзя же уволить половину! На Великой равнине пшеницу начинали жать уже в первых числах июня. По мере того как приближалось время сбора урожая, атмосфера на шахте становилась все более напряженной.
Это было самое тяжелое время для начальников шахт. Но не для них одних – страдали и главы управлений, и даже сам министр угольной промышленности Гао Янвэнь. Каждое лето добыча угля в стране неизбежно падала минимум на два месяца. Бригада Шаопина не составляла исключения – многие собирались сбежать домой.
Шаопин начал волноваться. Если уедут все его контрактники, некому будет съезжать в забой – его бригада состояла почти сплошь из них. Но приостановка производства на шахте была сродни неожиданной поломке поезда, вставшего на рельсах, – аварийное дело, совершенно не допустимое. Если какая-то бригада хотя бы один день не выдаст норму, это дойдет до самого управления. Шаопин начал искать решение проблемы…
После смены он потащил трех главных заводил вместе с Соцзы в один из самых известных частных ресторанов рудника. Платил Шаопин. Он хотел вместе с «братишками» отыскать решение так мучившей его проблемы. Все были уже слегка навеселе, и каждый мнил себя главным «друганом» бригадира. Они наперебой начали подбрасывать разные идеи.
Рассказали, что на самом деле у многих контрактников в семье нет недостатка в рабочих руках – и нет нужды возвращаться на уборку урожая. Когда дома нет мужика, не идут в шахтеры. Большинство думает просто воспользоваться благовидным предлогом, чтобы на пару дней смотаться домой, потому что все знают, что в грядущем хаосе никто не станет наказывать их за самовольную отлучку. Кто-то всего лишь хочет лишний раз потискать свою благоверную. Но, конечно, есть и те, кому правда трудно, – у этих нет вариантов…
– Как думаете, есть какой-нибудь способ сохранить работников? – спросил Шаопин у троих вожаков.
Они были единодушны: только штрафы. Все деревенские приходили на шахту за заработком. Если начать штрафовать за неявку, то те, кому нет нужды спешить домой, не поедут.
Способ был хороший. Шаопин тут же, за столом, стал прикидывать с парнями, как это устроить. Все, покинувшие шахту без разрешения на срок от одного до трех дней, за исключением тех, у кого есть сложности и кому действительно требуется уехать, должны будут выплачивать по пять юаней за каждые пропущенные сутки. При отсутствии на рабочем месте от четырех до шести дней ушедшие в самоволку получат понижение шахтерской категории на полгода, безо всякой зарплаты по плавающей тарифной ставке. От семи до девяти – все то же, сроком уже на год…