И теперь, когда у него выдавалась свободная минутка, юноша бросался читать. Сяося, как прежде, приносила ему много книг из дома. Каждый день они встречались перед газетным стендом на школьной площадке. По субботам Сяося приходила со «Справочной информацией», и все воскресенье Шаопин сидел, как завороженный, пробегая глазами сообщения зарубежных информагентств. Его душа бродила по дальним странам.
Однажды Сяося пришла к Шаопину в общежитие, сказала, что им нужно поговорить, и позвала его прогуляться. Шаопин очень удивился. Отчего они не могли поговорить в комнате?
В общежитии сидели одноклассники, и Шаопину было неудобно спросить, в чем дело. Он последовал за Сяося.
Выйдя на улицу, Шаопин поспешно спросил ее:
– Что стряслось? Опять что-то у моих в деревне? – он больше всего боялся, что дома опять случится какая-нибудь неприятность.
– Нет, не у твоих, – сказала, печатая шаг, Сяося.
– У тебя, что ли? – спросил Шаопин.
– Нет, у всей страны…
Что опять не так со страной? В январе и так скончался премьер Чжоу Эньлай, пятого апреля произошел инцидент на Тяньаньмэнь[29], Дэн Сяопин был снят со всех постов, а шестого июля умер председатель Чжу Дэ; потом произошло Таншаньское землетрясение, потрясшее весь мир… Измученный бедами Китай был охвачен тревогой и горем.
Шаопин быстро шагал, едва поспевая за Сяося, и не решался спросить ее, в чем дело. Она явно не хотела говорить при всех.
Они миновали маленькие воротца за хозчастью и пошли вдоль школьной стены в овражек.
Там, где их никто уже не мог увидеть, Сяося остановилась, достала из кармана блокнот и протянула Шаопину. Он, не понимая еще, в чем дело, торопливо и нервно открыл загадочный блокнот в зеленой кожаной обложке. На титульном листе в глаза бросилась написанная шариковой ручкой строка – «Тяньаньмэньский альбом».
Вот оно что…
Шаопин молча начал листать блокнот и, остановившись на одной из страниц, взволнованно прочитал стихотворение:
– Брат привез, когда приехал домой на каникулы, – сказала Сяося. – Сперва он показывал только отцу. Потом я нашла его блокнот и упросила дать мне переписать. Брат умолял меня никому не показать эти стихи. Комитетчики сейчас отлавливают всех, кто распространяет такие тексты. Но, думаю, тебе можно…
Шаопин спросил с волнением:
– А можно мне переписать для себя?..
Сяося задумалась.
– Можно, – наконец сказала она. – Но будь осторожен, никто ни в коем случае не должен ничего увидеть…
– Без проблем, – заверил ее Шаопин.
Вдвоем они пролистали блокнот еще раз. Стихи в нем, как огонь, заставляли вспыхнуть ярким пламенем их юные сердца. Они погрузились в тяжелые думы. Общественные потрясения и несчастья недавних лет старили взрослых и закаляли детей. Казалось, вся страна стала в семьдесят шестом году на несколько лет старше.
После того дня Шаопин поднимался в ночной тишине, выходил из общежития и шел в класс переписывать содержимое тайного блокнота. Когда он доходил до какого-нибудь волнующего момента, его сердце переполняли чувства, и он бежал во двор, чтобы отдышаться…
Неделю спустя весь класс отправили работать в овраг за городом – мотыжить классное поле, где они обычно сажали гаолян. Это были последние работы перед началом осени[30].
Около полудня с юго-западных гор принесло иссиня-черную тучу. Она заволокла небо, закрыла солнце и растянулась до самого горизонта. Ударил гром, сверкнула молния, поднялся сильный ветер – вот-вот должен был ливануть дождь.
Мальчишки, работавшие на склонах, побежали искать укрытие. Девочки, вскинув мотыги, полезли из оврага за ними на холмы. Только хромоножка Юйин, не слушая криков одноклассниц, заковыляла под нависающий уступ. Девчонки кричали ей, что низину затопит и там опасно, но она только огрызнулась – сказала, что большой воды не будет.
Резко начался сильный дождь, и ветер понес его из-за горы сплошной мутной завесой. Все превратилось в белое полотно. Время от времени его прорезали молнии, удары грома сливались с оглушительным грохотом падающей воды. Довольно скоро по изгибам оврага зажурчал поток.
Меньше чем через полчаса вода стала подниматься. Мутные, желтые от земли волны прокатывались по главному руслу. С ревом они хлынули в овраг.
Сквозь мечущийся грохот грозы из оврага вдруг донесся визг Юйин.
Шаопин выглянул из пещеры, вжимаясь в стенку. Сквозь дождевую завесу он увидел, что вода почти добралась до каменного утеса, где пряталась хромоножка. Она плакала и цеплялась за пучки травы на насыпи, пытаясь выбраться наверх и спастись. Но ноги неуклюже скользили по жидкой грязи, она взбиралась и падала – снова и снова.