С того самого момента, как она пообещала выйти замуж за Сянцяня, Жунье не переставала жалеть об этом. Она чувствовала, что жизнь ее была разрушена опрометчивым согласием. Жунье вновь и вновь собиралась с духом, чтобы отправиться к родителям Сянцяня и отказаться от своих слов. Но перед самой свадьбой вся ее решимость испарилась. Жунье увидела, сколько людей были заняты подготовкой. Приехал отец. Подключилась семья Ли Дэнъюня. Ли и Тяни уже звали друг друга свояками. Сделанного не воротишь. Если она теперь пойдет на попятную, будут жуткие последствия. И потом, что ей делать, дав задний ход? Оставалось только сигануть в пещь огненную с широко открытыми глазами. Свадьба была все ближе. Жунье страшилась этого дня, но он беспощадно двигался ей навстречу.
В пять часов торжество должно было начаться в большой столовой уездной гостиницы. Тетка Сюй приколола племяннице на грудь заранее приготовленный красный[32] цветок из папиросной бумаги. Она и другие родственницы вывели невесту из дома Тяней во двор уездного ревкома.
За воротами ждал желтый внедорожник, перевязанный красными шелковыми лентами. Вообще-то ревком находился всего в нескольких сотнях метров от гостиницы, но Ли Дэнъюнь хотел пустить пыль в глаза, пригнав самые роскошные машины, какие сумел найти. Из трех внедорожников уезда два были задействованы на свадьбе его сына.
Сянцянь в совершенно новой серебристо-серой форме, сверкая начищенными ботинками, с огромным красным цветком на груди восседал на заднем сиденье и светился от счастья. Сегодня ему не нужно было крутить баранку, и он обмякал в машине со счастливой улыбкой на пухлом лице.
В это время в столовой царило праздничное оживление: десятки больших круглых столов были затянуты белоснежными скатертями, и на каждом ждали гостей семечки, грецкие орехи, финики, яблоки, груши, папиросы и чай. Первые приглашенные уже сбились в кучки, грызли фрукты, лузгали, курили, гоняли чаи и сплетничали. Гомон и смех плыли над залом. Все были старые знакомцы – им было о чем поговорить.
В столовую заходили новые гости. Разодетые в пух и прах родители Ли стояли по обе стороны от входа и, сияя улыбками, жали руки входящим. Во дворе было припарковано много машин – это съехались водители, друзья и приятели Сянцяня. Некоторые были из того же уезда, а кто-то приехал из других мест. Время от времени в ворота въезжал с оглушительным грохотом трактор и из него спрыгивали на землю люди из коммуны.
На кухне в задней части столовой больше десятка кашеваров трудились над свадебным банкетом. Позвали нескольких известных поваров, среди которых был и толстый Ху из Каменухи. Пару – тройку его фирменных блюд знал весь уезд. Особенно повару Ху удавалась тушеная свиная рулька.
Тянь Футан в легком напряжении сидел совершенно один на месте для почетных гостей. За одним столом с ним, кроме жены, должны были оказаться родители Сянцяня и уездные руководители. Руководство, как водится, ждали последним. Супруги Ли были заняты встречей гостей, и Тянь Футану приходилось коротать время одному. Мать Жунье отказалась ехать: «Ну что я там буду – не пришей кобыле хвост».
Пришлось Футану ехать без жены. Сюй Гоцяна тоже хотели устроить рядом с Тянями, но старик не усидел на почетном месте и быстро прибился к старым товарищам.
Футану было неловко и странно. К тому же у него были больные трахеи, и он не мог курить. Просто сидеть с папиросой в руках было глупо, поэтому он все время потирал ладони и, вымученно согнув спину, глядел на веселых уездных аппаратчиков. Напористый хозяин Двуречья чувствовал себя неотесанной деревенщиной.
В то же время его переполняла невыразимая гордость. «Какая роскошь! – думал он. – Вот я, простой крестьянский парень, готовлюсь породниться с уездным начальством. Да я и мечтать о таком не мог!» Еще больше Футан радовался за дочь. Выйти замуж в такую семью – вот удача!
Футан почувствовал, как спина сама распрямляется. Его родной брат был заместителем начальника уезда, а теперь в семье у него появится еще один заместитель!
Пока гордость Футана менялась смущением, к нему подошел сын и прошептал на ухо:
– Пап, там Шаопин из нашей деревни зовет тебя выйти на секундочку.
– Чего такое? – Футан впился в сына глазами.
– Шаоань прислал сестре байковое одеяло. Шаопин привез, хочет отдать.
– Так пусть заходит, угощается.
– Он пришел из деревни пешком. Говорит, больно устал.
Секретарь Тянь пошел с сыном. Сделав пару шагов, он обернулся, зачерпнул семечек со стола и взял несколько яблок.
– Это свадебный подарок от моего брата и невестки, – сказал Шаопин, протягивая одеяло. – Велели передать лично вам…
– Так проходи, присаживайся.
– Спасибо, устал что-то.
Футан сунул угощение Шаопину в карман, и юноша поспешил удалиться.
Сжимая подарок, Тянь Футан сделал круг по двору и вернулся в зал. Он не мог не думать об отношениях между Жунье и Шаоанем. Как он волновался в свое время, что эти двое выкинут какой-нибудь фортель. Как славно, что оба теперь люди семейные и ему больше не нужно ни о чем беспокоиться.