– Шаоань, послушай, кто знает, что будет в следующем году. Сейчас, пока у нас есть немного денег под рукой, надо строиться. Это не пустое. Если не вложить эти деньги в дело, они разойдутся неизвестно на что без остатка. Послушайся меня хоть раз – надо делать дом. Если денег недостаточно, одолжим у моих… Пообещай мне! Мы живем в этом хлеву много лет, нельзя же всю жизнь быть без собственного угла…
Слова жены тронули сердце Шаоаня. К тому же он чувствовал, что все это имеет смысл. Вообще-то он планировал рано или поздно построить приличный дом, но на какие хоромы хватило бы их скудных накоплений?
Он убедил Сюлянь набраться терпения и дать ему обдумать затраты. Как он ни прикидывал, денег на то, чтобы поставить кирпичный или каменный дом в три комнаты, не хватало. И потом, что делать с предприятием? Опять идти занимать? Он боялся и думать об этом. Потом он вдруг решил: а что, если сделать глинобитные стены и просто обложить их кирпичом? Будет роскошно, не хуже каменного. И симпатично, и денег сэкономим.
Да, это хорошая идея. Он поговорил с Сюлянь, и та обрадовалась.
Шаоань долго собирался с духом, прежде чем рассказать о своем решении отцу. Он боялся, что отец будет против: ишь, только заработал денег, сразу бросился строить себе дом. Но старик, наоборот, был очень рад.
– Я тоже про это думал, – признался он сыну. – Сейчас, пока есть деньги, надо строиться, не откладывать в долгий ящик. Уж сколько я про это передумал! Все мучился, что я виноват перед вами. Это ведь мое дело, а я, видишь, какой оказался бестолковый, не сумел ничем подсобить. Теперь, когда вы сами заработали, разве я стал бы артачиться? Делайте как можно скорее.
Шаоань был взволнован словами отца. Строительство нового дома было его мечтой на протяжении многих лет, но раньше это была всего лишь мечта. Он и думать не мог, что она сбудется. Спасибо всему новому…
– Не будем спешить, сперва помогу с пшеницей, – взволнованно пролепетал Шаоань.
После осенних работ он начал строить дом. Все завертелось. Шаоаня и Сюлянь, работавших на благо собственного счастья, охватывало непередаваемое волнение. Они выбрали место под горным утесом недалеко от печей. Земля была плотной и твердой, а по словам покойного гадателя Ми, фэншуй этого пятачка был просто исключительный. Перед ним бежала речка и каменный пояс дороги. Как пять лотосов, раскрывались пять земляных уступов, вытянувшихся в одну прямую линию… Никто прежде не жил здесь, главным образом потому, что этот кусочек земли находился уже за пределами деревни. Суни были рады занять чудесное, тихое место неподалеку от своего хозяйства.
Шаопин уехал из дома во время малого изобилия[43]. С тех прошло два месяца. Через несколько дней должна была начаться большая жара[44] – все стало понемногу накаляться.
Шаопин сильно изменился. Его когда-то нежная кожа стала темной и шероховатой. Густые черные волосы скатались, как войлок, и липли ко лбу. Тяжелый труд и обильная пища укрепили его тело. Он раздался в плечах, руки затвердели от камней и железных прутьев. Тыльная сторона правой ладони была повреждена, на ней красовался почерневший от грязи пластырь. Взгляд потускнел и стал глубоким, как тихий пруд в безветренный день. Усы стали более заметными. По расхлябанной походке было видно, что Шаопин уже превратился в рабочего, ничем не отличимого от других мастеровых.
Два месяца Шаопин работал в доме секретаря Цао из Голой Канавки. Когда секретарь с женой узнали, что раньше он был учителем, они стали относиться к нему не так, как к другим. Секретарь попросил своего родственника-прораба не ставить парня на тяжелые работы. Шаопин испытывал большую любовь и уважение к нему. Обычно хозяева не питали нежности к своим наемным работникам: я плачý, ты работаешь – что тут непонятного? Каждый думал, как выжать из отходника максимум.
Шаопин не хотел даром пользоваться хорошим отношением. Он брал на себя самую тяжелую работу, более того – делал все на совесть. Кроме своих непосредственных обязанностей, Шаопин помогал семье Цао по хозяйству: носил воду, подметал двор, делал уроки с двумя секретарскими отпрысками. Хозяев он называл «тетушкой» и «дядюшкой». В ответ они заботились о нем еще больше. Порой после ужина жена секретаря старалась всеми способами задержать его дома и накормить как следует.
Их большой каменный дом на пять комнат вот-вот должны были закончить. В последний день, когда укрепляли вход, нанятым мастерам на помощь пришли жители Голой Канавки. Пришел и Ма Шунь.
Усердствуя перед секретарем, он с большим энтузиазмом тащил на себе самый тяжелый камень. Ма Шунь явно переусердствовал – случайно содрал себе кусок кожи и теперь прикладывал к ранке ком земли.