Но уйти от учительской судьбы было не так-то легко. Мало кто из выпускников избежал этой участи. Сперва следовало поработать учителем – и только тогда можно было благополучно перейти на другое место. Лишь самые терпеливые и способные добирались до желанных постов. Конечно, ее отец занимал теперь должность секретаря окружного парткома. По блату можно было устроиться на административную работу. Но это было еще противнее, чем становиться учителем. И потом, отец вовсе не обязательно пошел бы на такое.
Сяося сильно переживала – порой, сдавшись под напором уныния и утратив самоконтроль, она начинала хуже учиться и теряла целеустремленность. Однако она быстро выходила из этого состояния. Во время очередного психологического слома Сяося обращалась к глубоким размышлениям о себе самой. Она сознавала, что становилась старше, начитаннее, взрослее – но совсем рядом маячила ловушка мещанства. Сяося всегда презирала подобные вещи, но в рыбном ряду невольно привыкаешь к вони. Быть может, этот неизбежно. Мещанство! Оно, как протрава, разъедает все, сужает горизонт, ослабляет самоконтроль, надламывает дух борьбы. Сяося знала, что даже если порой отступление начинало казаться допустимым, объективно смириться с ним было невозможно. Такова была Сяося. Она должна была оставаться сильной.
Промучившись какое-то время, Сяося силой заставила себя не тревожиться больше. Выход всегда найдется. Там сообразим – а беспокойством делу не поможешь. Конечно, она не перестала думать о будущем, но сильно смягчила остроту переживаний.
Однако в последнее время у Сяося появился новый повод для переживаний. Причина была в Шаопине. В школе их отношения выделялись на общем фоне, но в то время в них не было никакой сложности. Когда Сяося в первый раз встретила этого парня из родной деревни, многое в нем привлекло ее внимание и вызвало особое уважение. Позже они стали общаться теснее. До новой встречи в Желтореченске их отношения не выходили за пределы дружбы между одноклассниками. В их возрасте это было вполне нормально, разве что чуть-чуть необычно.
За год, прошедший с тех пор, как Сяося столкнулась с Шаопином у кинотеатра, все неуловимым образом изменилось. Она постоянно думала о Шаопине. Сяося часто с нетерпением ждала наступления субботы – их ужина и традиционного разговора в кабинете отца. Она быстро обнаружила, что в ее группе нет ни одного парня, с кем можно было бы обмениваться самыми разными идеями так, как с Шаопином.
Только ли в одном обмене идеями было дело? Нет, он уже тронул струны ее сердца. Была ли это любовь? Вот с этим было неясно. Сяося казалось, что любовь, вероятно, очень далека от нее. Ее мысли по большей части занимал прогресс в учебе и карьерные амбиции, личной жизни явно не доставало такой же сосредоточенной энергии.
Впрочем, отчего так теплело у нее на сердце, когда она думала о нем? Отчего так хотелось быть с ним рядом? Откуда бралась тоска, когда она долго не видела его? Была ли это любовь? Быть может, именно она – просто неузнанная, не явленная в открытую.
В любом случае, Сяося чувствовала, что больше не сможет жить без Шаопина. Он сам и его отношение к жизни вызывали у нее восхищение. Такие люди попадались редко. Конечно, ни в училище, ни за его пределами не было недостатка в блестящих молодых людях. Но упорство в сложной борьбе, столь характерное для Шаопина, совсем не было обычным. Действительно, ему приходилось несладко, порой было невыносимо наблюдать за ним. Но его исключительность проявлялась именно в этом.
Однокурсницы целыми днями обсуждали Кэна Такакуру[48] и его мужественность. Но что такое настоящая мужественность? Те, кто не ломаются перед лицом трудностей, – вот истинные мужчины. Мужественность – это не напускное. Не каменное лицо, не сведенные брови, не длинные бакенбарды, не черная кожанка. Некоторые ребята из ее группы выглядят именно так – и это просто смешно. Мужественность идет изнутри, в нее нельзя обрядиться, ее нельзя сыграть.
Сяося нравилось, что Шаопин не выделывается и не думает, что его трудная жизнь лишена смысла. Она видела, что он даже немного гордится своими страданиями. Только тот, кто глубоко понимает жизнь, может быть так силен духом.
Неужто она действительно собиралась отдать свое сердце этому деревенскому трудяге из богом забытого угла?
От таких мыслей мальчиковатая Сяося заливалась стыдливой девичьей краской. Нет, лучше не торопиться с такими вещами. Чувства как вино: чем дольше оно покоится в бутыли, тем совершеннее вкус. И вообще – прежде чем идти на свидание следовало избавиться от разделявшего их трудноописуемого барьера…
Пускай все пока остается как есть – от этого и так голова идет кругом, а ей нужно сосредоточиться на окончании училища.