С началом реформ по всей стране начались масштабные стройки. В деревнях и городах новые здания стали вырастать, как грибы после дождя. Некоторые строились в рамках плана, другие – на свой страх и риск. Весь Китай превратился в одну огромную стройплощадку. Стройматериалы стали ходовым товаром. Древесина и сталь подскочили в цене, а кирпича и черепицы все время не хватало. Сталь ценилась особенно высоко – как хлеб в голодные годы, вся торговля ей находилась под строгим контролем. Чем больше закручивали гайки, тем сильнее становился дефицит и тем больше появлялось разных лазеек. Блат расцвел пышным цветом, и многие недобросовестные люди заколачивали большие деньги. В газетах время от времени появлялись сообщения об арестах жадных до денег чиновников.
Шаоань оказался как нельзя к месту со своими кирпичами. Можно было не беспокоиться, что они не продадутся. Но кирпичи превращались в деньги не сами по себе. Конечно, можно было продавать их по обычной цене и особо не мучиться. Сперва Шаоань так и делал, но потом его высмеял кичившийся своим почти мгновенно нажитым богатством сосед Ху Юнхэ. Он сказал, что нынче никто не ведет дела так бездарно.
– Будь похитрее: угостишь покупателя – и каждый кирпич будет продаваться на один – два фэня дороже.
Шаоань был очень удивлен. Он пригласил своего проповедника новой жизни пообедать вместе в уездном центре. Обед сблизил их. После трех стопок сосед Ху научил его многим трюкам.
Шаоань начал действовать тоньше. Попробовав работать по заветам Юнхэ, он нашел их очень дельными. Раньше каждый кирпич продавался за три и восемь десятых фэня, а теперь ему удалось договориться на три и девять десятых. Вместе набегала приличная сумма. А на обед в столовой было потрачено всего ничего.
Шаоань был крестьянин до мозга костей. Первый раз ему было неловко, но потом он узнал, что зачастую, если не подмазать, дело вообще не выгорит. Некоторые не только считали угощение и подарки само собой разумеющимися, но даже намекали, что пора бы раскошелиться. Любая сделка скреплялась взаимной выгодой – и раз уж покупатели ничего не боялись, отчего было не воспользоваться такой прекрасной возможностью?
Как ни печально, но зачастую откровенные тупицы под покровительством продажных чинуш становились «опытными» бизнесменами. С черными портфелями из искусственной кожи, набитыми дорогими сигаретами и алкоголем, они приезжали в город, разыгрывая святую простоту, – но цепко хватались за любую брешь, в которую можно было запустить лапу.
По сравнению с дельцами вроде Юнхэ, Шаоань был профаном. Он просто приглашал людей пообедать – вполне обычным для деревни способом отплатить за услугу.
Шаоань одевался теперь не так, как раньше. Если он ехал по делам, то делал это при всем параде: под низ надевал красный свитер, а сверху – купленную по сходной цене рабочую одежду. На ногах его красовались кеды фирмы «Атлет», на голове – темно-синяя кепка. Он разъезжал с черным портфелем, как у других дельцов, порой вешая его на ремне через плечо. Для городских он все равно выглядел деревенщиной, но в деревне казался модным парнем. Это Сюлянь настояла на том, чтобы он приоделся. Шаоань тоже чувствовал, что в наряде сельского обитателя в городе ему ничего не светит. Первое время он чувствовал себя неловко, но понемногу привык…
Сверкая обновками, Шаоань сидел в отдельном кабинете уездной столовой. Он устраивал ужин – разумеется, для того чтобы продать свои кирпичи. Его гостями были директор уездного универмага, его заместитель и руководитель подразделения, отвечавшего за инфраструктуру. Замдиректора был не кто иной, как Хоу Шэнцай, отец хромоножки Юйин. Чудесное спасение Шаопином Юйин во время наводнения немало помогло Шаоаню заработать на этой сделке. Универмагу нужна была уйма кирпича – собирались строить новый трехэтажный магазин. Много кирпичных производств конкурировали за такого крупного покупателя. Когда замдиректора Хоу понял, что Шаоань приходится братом Шаопину, он, не колеблясь, пошел ему навстречу. Договорились, что кирпич будет уходить по четыре фэня за штуку – что было больше обычного на две десятых фэня. В устах замдиректора Хоу главной причиной было «исключительное качество». Конечно, кирпичи Шаоаня были и правда неплохи, с коэффициентом давления выше сотни – при том, что по госстандарту достаточно было семидесяти пяти.
Чтобы поблагодарить щедрого замдиректора, Шаоань и пригласил их поужинать. По уездным меркам стол был обставлен на самом высоком уровне: разные деликатесы, дорогой алкоголь. Шаоань усердно подливал в бокалы и подкладывал на тарелки лакомые куски, пытаясь заставить себя выглядеть естественно. Жизнь вынудила замкнутого дикаря открыться большому миру.
За столом Шаоань вдруг вспомнил, как он ел в столовой вместе с Жунье. Она пригласила его – а он сгорал от смущения и страха. Кто бы мог подумать, что в этом же месте он сам будет щедро угощать гостей?