Несмотря ни на что, их субботние встречи всегда заставляли ее сердце биться чаще. Накануне вечером они опять долго говорили друг с другом, потом поднялись на Воробьиные горы и несколько часов сидели там, озаренные лунным светом. Сяося знала, что сейчас Шаопин работает на окружном дизельном заводе – опять что-то строит. Он по-прежнему каждую неделю брал у нее книгу и возвращал на следующей. Шаопин рассказал, что ночует один, в строящемся здании, чтобы спокойно читать по ночам.
Сяося силилась представить себе, как он читает там, в комнате без окон и дверей, при свете свечи. Несколько раз она едва сдерживала внезапный порыв кинуться к нему прямо ночью, но вновь отогнала навязчивые мысли. Следовало подумать о Шаопине, о его самолюбии. Он наверняка не обрадовался бы, если бы она увидела вдруг воочию его пристанище…
Настал сезон малого изобилия, и горы, окружавшие Двуречье, постепенно заиграли новой жизнью. Солнце тепло освещало землю. На пологих склонах по обе стороны реки ярко-зеленые ростки уже прикрыли большие черные шрамы выжженной травы, оставленные зимой деревенскими озорниками. Когда в деревне установили систему подворного подряда, водоохранные и ирригационные сооружения пришли в плачевное состояние. Река разлилась намного сильнее, чем раньше. В узких местах вода бурлила и пенилась. Камни, по которым переходили от Тяневой насыпи к Храмовому холму, скрыло весенним разливом – пришлось натаскать новых.
Все деревья, кусты и большинство трав уже покрылись листьями. Даже китайские финики, нечувствительные к весенней ласке, выгнали первые почки. Храмовый холм одело зеленой дымкой. Горошек был обсыпан розовыми цветами, а пшеница начала ветвиться – в солнечных излучинах наметились уже крохотные колосья.
Начиналась страда. Сажали осенние злаки – в горах вокруг деревни и тут и там доносилось мычание волов, возвращавшихся с поля. Те, у кого хватало денег на удобрения, подкармливали пшеницу мочевиной, – это было идеальное время.
Шаоань носился по всему уезду без надежды передохнуть. Как только завертелся кирпичный маховик, его подхватило и потащило следом. Он лично следил за производством, держал в узде семь – восемь наемных работников и сбывал свою продукцию, не покладая рук. Едва закончивший начальную школу Шаоань управлялся с огромным делом, и его напряжение сложно было себе представить. За сто пятьдесят юаней в месяц он нанял одного хэнаньца следить за производством, но, будучи владельцем, Шаоань все равно вынужден был вкладывать уйму собственной энергии. Все зависело от него самого, а вовсе не от хэнаньского управляющего. Он сновал между кредитным кооперативом, налоговой, транспортными компаниями и покупателями.
Пока Шаоань был в разъездах, за все отвечала Сюлянь. Она кормила работников, вела подсчет кирпичей, выставляла счета и записывала приход с расходом. Одного этого хватало, чтобы трудиться, не разгибая спины.
Они не спали больше мирно каждую ночь – в обнимку под одним одеялом. Часто они не видели друг друга по нескольку дней. Их сын почти все время жил у бабушки с дедушкой. На ребенка совсем не оставалось времени.
Они отдавали все силы работе, потому что жизнь их внезапно наполнилась новыми, большими надеждами. С надеждой появляется страсть, появляются энтузиазм и безоглядная готовность заплатить любую цену за свое счастье. Так постигается истинный смысл жизни. Что такое жизнь? Это бесконечная борьба. Но стоит выбрать цель, стоит почувствовать, что усилия не напрасны, как она становится насыщенной, богатой, а душа сохраняет свою молодость.
Шаоань не мог выразить мысли подобным образом, но он действительно чувствовал все это. Он никогда не был заурядным тружеником своего деревенского мира. Долгие годы Шаоань не мог делать то, к чему лежала душа, а вот то, чем заниматься не хотелось, было неизбежным и неотменяемым. Как хорошо, что теперь, когда все изменилось, он, наконец, мог пуститься в полет.
Уже больше двух месяцев, несмотря на катастрофическую усталость, Шаоань с Сюлянь чувствовали себя такими счастливыми, как никогда раньше. Сидя на маленьком кане в новом доме, они подсчитывали на пальцах свалившееся на них в этом году счастье. Если не случится ничего из ряда вон выходящего, к концу года, после погашения кредита, у них на руках окажется доход в две – три тысячи юаней и, что еще важнее, все кирпичное производство перейдет к ним в собственность.