Молодой солдатик устыдился так, что сразу же пропустил нас вперед. Больше никаких контрольно-пропускных пунктов нам не попадалось. Как я и предположила, они думали, что я уже в городе. Мое первое послание сделало свое дело. Потом мы миновали последние задворки и въехали в Сивику, и я вздохнула с облегчением. Я наконец-то была здесь. Первая часть плана была выполнена. Мы спешились с лошадей, и я, пользуясь тростью в качестве дополнительной маскировки, двинулась сквозь поток людей. Однако мое облегчение оказалось кратковременным.
Всего несколько минут спустя из разговоров, доносившихся до меня, выяснилось, что король тяжело болен. Мои шаги замедлились. Остановившись возле двух женщин, которые рассматривали пухлые пельмени в рыночной корзинке, я попыталась раздобыть дополнительную информацию.
– Но я слышала, что это лишь незначительное недомогание? – вклинилась я в их разговор.
Обнаружив, что я подслушиваю, одна из женщин хмыкнула и с неодобрением закатила глаза.
– Значит, вы слышали неправду. Моя кузина Софи работает в цитадели, и она сказала, что за ним наблюдают денно и нощно.
Вторая женщина покачала головой.
– А за проходящим кашлем никто не будет бдить так усердно.
Я понимающе кивнула и зашагала дальше. Натия и отец Магвайер вопросительно переглянулись, однако отвлекаться я не стала. План нисколько не изменился. Я передала Натии поводья, чтобы она отвела наших лошадей в общественную конюшню, и велела ей идти в аббатство вместе со жрецом. Им нужно было отыскать Паулину. Я поручила ей заходить в каждый трактир и говорить, будто у нее есть информация для дамы, которая спрашивала об акушерке. Либо ее отправят восвояси, если подходящей гостьи там не окажется, либо рано или поздно она наткнется на Паулину. Найдя ее, Натия должна будет отправить подругу и остальных к мельничному пруду. Паулина поймет, к какому именно. Заброшенным в Сивике был только один. Отец Магвайер кивнул мне над головой Натии. Он дал мне еще одно обещание – защитить девочку, если события вдруг примут опасный поворот.
Сама я отправилась в цитадель, прикрывая лицо вуалью и ступая так быстро, как только это было возможно, не привлекая внимания. Под моим плащом были спрятаны два кинжала. Я пыталась спрятать и меч, однако он оказался слишком громоздким, а рисковать маскировкой я не могла.
Когда я покидала Сивику, отец был совершенно здоров. Да, имел несколько лишних килограммов на брюхе, но выглядел крепким. Так что я не исключала того, что это была ловушка. Скорее всего, она. Им нужно было выманить меня. Воззвать к моей сентиментальности. И если так, то они разыграли не ту карту. Я больше не могла позволить себе испытывать чувства.
Когда я повернула за угол и увидела цитадель, в моем горле все сжалось. Я уставилась на ступеньки, где бесчисленное количество раз стояла вместе со своей семьей, с нетерпением ожидая начала процессии, церемонии или какого-нибудь еще важного объявления, – всегда надежно укрытая между своими братьями. Рука отца лежала на моем плече, а рука матери – на плече Брина, обычно для того, чтобы мы стояли смирно. Я поборола желание взбежать по ступенькам цитадели и позвать Брина и Регана во весь голос, промчасться через холл и поприветствовать тетушек, найти маму, забежать на кухню за чем-нибудь свежим из печи…
Теперь по периметру цитадели стояли стражники. И пусть они прошли обучение в настоящем военном лагере, форма их разительно отличалась от полевой – начищенные черные сапоги, длинные красные плащи и шлемы из кованого металла. Они держались в тени портика, скрестив алебарды у центральной арки, через которую мне и было велено пройти в день свадьбы. У меня перевернулся желудок; я вспомнила те последние минуты, когда в бешенстве выскочила на улицу через дверь для прислуги, – в тот момент в моих глазах полыхнуло солнце, и день для меня внезапно разделился на две части, создав до и после моей жизни.
Я осторожно приблизилась, сдерживая шаг и сгорбив плечи, как и подобает скорбящей вдове. По дороге я купила букет цветов.
Поднялась по главным ступеням, и гвардеец выступил мне навстречу. Понизила голос, слегка придав ему северный акцент.
– Это для короля, – произнесла я, протягивая букет, – вместе с моими молитвами о его выздоровлении.
Гвардеец принял от меня первоцветы.
– Я прослежу, чтобы он их получил.
– А принц Реган? – добавила я. – Я молюсь и за него тоже. Он готов к восшествию на трон?
Стражник раздраженно нахмурился, однако быстро опомнился. В конце концов, я ведь была вдовой, и, быть может, вдовой солдата.
– Принц Реган сейчас в отъезде, выполняет свои обязанности, как и принц Брин. Король не настолько болен, чтобы стоило волноваться о престолонаследии.
Уловка, как я и предполагала. Никакого «денно и нощно» не было. Но все же почему мои братья оба были вдали от Сивики?
– Принцы в отъезде? – переспросила я.
– По делам королевства, как я и сказал. – Его терпение иссякало. – Госпожа, мне нужно вернуться на свой пост.
Я кивнула.
– Благослови тебя Бог, сынок.
