Микаэль замер и удивленно уставился на мой округлившийся живот. В его лице отразилось потрясение, момент затянулся, как самый последний вздох, а затем из его рта вырвался короткий неловкий поток воздуха. Его руки, которые только что тянулись ко мне, аккуратно сложились на груди.
– Поздравляю, – наконец сказал он, а затем более осторожно спросил: – Кто отец?
И в этих нескольких словах, на какое-то мимолетное мгновение, я увидела вовсе не Микаэля, а Лию: ее длинные волосы рассыпались по плечам, глаза блестели, дыхание было испуганным, а голос – хрупким, точно весенний лед. «
Микаэль смотрел на меня, ожидая ответа. Когда он только познакомился со мной, я была непорочна. Он прекрасно знал, что был единственным моим мужчиной. Его губы плотно сжались, а зрачки сузились до острых бусинок. Я видела, как крутятся его мысли, гладкие, шелковистые, уже обдумывающие, что ответить на то, что я скажу.
– Ты не мог его знать, – ответила я.
Его грудь поднялась в облегченном вздохе.
А я повернулась и пошла прочь.
К концу дня Натия так и не нашла Паулину. В Сивике было не больше дюжины трактиров, и Натия сказала, что она побывала в каждом из них. В ответ на ее расспросы люди лишь пожимали плечами. По моим расчетам, живот Паулины к этому времени уже должен был стать круглым от восьмимесячного срока, и от глаз трактирщиков это не должно было укрыться.
Но потом в моей голове пронеслась мысль, о которой я не подумала раньше. Что, если она потеряла ребенка? Энцо ведь ничего не упоминал о ее состоянии в Терравине. Что, если…
Впрочем, существовала еще одна вероятность.
Что, если мы не могли найти ее потому, что Паулина уже была в темнице?
– Ты выглядишь словно тень, – заметил отец Магвайер, пока я, точно губка, впитывала слова Натии. – Ты ела?
Я покачала головой. То немногое, что я закинула в себя, теперь лежало на мостовой Сивики. Жрец усадил меня за стол. Комната, в которой мы сейчас находились, была не просторнее чулана. В ней стояли стол, стул, узкая раскладушка и был вбит одинокий крючок в стену. Она располагалась на территории аббатства и предназначалась для путешествующих священников, когда они приезжали, чтобы наведаться в архив, и ни для чего более. Так что долго оставаться здесь мы с Натией не могли. Это непременно привлекло бы внимание.
Сегодня я посетила еще и амбар на мельничном пруду, чтобы проверить, не догнал ли нас Каден, но он как сквозь землю провалился. Мой позвоночник снова сжали холодные пальцы страха.
Я опустила голову на руки. После обсуждения неудачных поисков Натии жрец поинтересовался, как прошел и мой день, на что я ответила молчанием. Я прокручивала в голове все полученные мной сведения.
Отец был болен неизвестным недугом, причиной которому стало злодейское предательство принцессы Арабеллы. Королеву никто не видел с тех пор, как заболел король; вся ее свита вообще отдалилась от двора, оплакивая погибших солдат. И я даже не могла попасть к своей тетушке Бернетте, ибо цитадель охранялась так, словно в ней заключены все сокровища континента. Мои братья, которых я так отчаянно хотела увидеть, были в отъезде – вместе со своими отрядами, на поддержку которых я рассчитывала. Паулины нигде не было. А принц Вальтер, согласно всеобщим слухам, был убит рукой своей вероломной сестры.
Я прикрыла глаза.
А это был лишь мой первый день здесь.
Я так стремилась к своей цели, не обращая никакого внимания на препятствия, пока то самое, что двигало мной, не сделало меня абсолютно беспомощной. Я оказалась слишком привязана к Сивике и даже не заметила этого. Да, я гневалась на предателей в Совете отца, но еще здесь находились люди, которые были мне дороги: деревенский пекарь, у которого всегда находился теплый пирог для меня; конюх, который научил меня ходить за лошадьми; солдаты, которые ухмылялись, когда я обыгрывала их в карты, – и то, что они думали обо мне, имело для меня значение. Мне было не все равно. Я вспомнила свой первый день в зале Санктума и Комизара, изучающего меня издалека. Прикидывающего, что я из себя представляю. Никто в Королевском Совете Морригана и близко не изучил меня так, как он. Я видела его руку во всем происходящем.
Не желая поддаваться нахлынувшей на меня безысходности, я потерла глаза.
Отец Магвайер поставил передо мной миску с теплым бульоном, и я с усилием откусила кусочек хлеба. Вальтер был мертв. Я не могла изменить ни этого, ни того, что люди думали обо мне теперь.
– Вы позаботились об указах? – спросила я.
Он кивнул.
– Все написано и готово, однако для пущей убедительности не помешала бы официальная печать.
– Я постараюсь добыть ее.
– У меня есть некоторые опасения по поводу твоих посланий. Обнародовать их будет слишком рискованно. Быть может, нам…
– Это просто страховка. На всякий случай. Они помогут нам выиграть время.
– Но…
– И это единственная наживка, на которую они клюнут быстрее, чем на бесплатный кувшин эля.
