Вернувшись в аббатство, я покопалась в памяти еще немного, пытаясь понять, куда же на самом деле могли отправиться Реган и Брин. Все больше стражников цитадели, которых легко было распознать по длинным красным плащам, располагавшихся на углах улиц, с радостью принимали дары в виде сладких булочек с глазурью от согбенной вдовы. Я выяснила, что оба принца вместе со своими отрядами отбыли в Град Священных Таинств. Он находился не так далеко от Сивики, всего в нескольких днях пути, однако мое настроение все равно испортилось. Они были нужны мне не столько как братья, которые поддержат, сколько как соратники, которым я могла доверять. Уходя с площади, я подумала, что это было странно. По делам королевства обычно разъезжали члены Королевского Совета, но никак не солдаты.
Когда я приблизилась к очередной группе гвардейцев, то узнала одного из них. Я играла с ним в карты во время одной из моих поздних ночных вылазок – тогда мы шутили и смеялись, и моя уверенность возросла. Я начала выпытывать подробности о целях поездки Брина и Регана в Град Священных Таинств смелее. Оказалось, им надлежало заложить мемориальный камень в честь погибшего кронпринца и его павших товарищей. Солдат обмолвился, что присутствие других сыновей короля было необходимо, чтобы развеять сомнения в их верности короне, которые посеяло предательство принцессы Арабеллы.
– Она убила собственного брата, представляете? – вклинился в разговор другой стражник. – Собственноручно вонзила меч в грудь принца Вальтера.
Я непонимающе уставилась на него, позабыв горбиться над своей тростью.
– Нет, этого я не знала.
От презрения, звучащего в его голосе, в ушах звенело. «Собственного брата». Товарищи гвардейца только поддержали его ненависть. Принцесса Арабелла была изменницей самого худшего сорта. Ошеломленная, пытаясь постичь, как так вышло, что ужасная ложь Комизара о моем согласии выйти за него замуж могла перерасти в нечто еще более отвратительное, я заковыляла прочь. Как кто-то вообще мог поверить, что я убила Вальтера? Однако они верили, и в них кипело омерзение ко мне.
Я ощутила, как руки Комизара снова ползут по моим, властвуя надо мной, познавая меня, все еще ведя свои игры издалека – «
Мой желудок подкатил к горлу, и я нырнула за киоск. Сорвала с себя платок и согнулась вдвое. Меня вырвало. Я чувствовала вкус яда Комизара. Затем я сплюнула и вытерла рот. Что, если не только эти солдаты поверили в ложь?
Что, если поверили вообще все?
Что, если в это верили даже мои собственные братья?
Тогда мне никого ни в чем не убедить.
Я сказала Берди и Гвинет, что пойду на кладбище, посмотреть, там ли Андрес. Пусть информации от него было мало, но вреда от моих визитов к нему тоже не было. Я выяснила лишь то, что он был немало изумлен смертью солдата, принесшего весть о предательстве Лии, – не меньше Брина и Регана. Этот служивый тоже оказался близким товарищем Андреса, и он стал оплакивать и его. Когда же я поинтересовалась, не могли ли торопливые слова солдата о Лии перед его смертью быть неверно истолкованы, он ответил, что ему ничего не известно, однако его отец, вице-регент, был очень огорчен новостью и счел ее какой-то ошибкой. Я хотела было сама пойти поговорить с вице-регентом, но потом вспомнила слова Брина. Он просил затаиться. «Держаться подальше от цитадели».
И мне действительно хотелось так сделать, однако были и вещи, которые я не могла откладывать дальше.
Благоразумно это было или нет, значения не имело. С каждым днем это жгло меня будто насквозь. И я должна была узнать правду, так или иначе.
– Здравствуй, Микаэль.
Он замер на полушаге в узком переулке за трактиром; девушка с красивыми каштановыми кудрями все еще цеплялась за его руку. Микаэль поспешно стряхнул ее и велел спутнице идти дальше, сказав, что догонит позже.
Он уставился на меня во все глаза, хоть мое лицо и было все еще скрыто тенью капюшона. Но он узнал мой голос.
– Паулина.
Едва он произнес мое имя, как по моему позвоночнику побежали мурашки; каждый тембр его голоса был таким же сладким и маслянисто-гладким, как я и помнила.
– Ты не приехал, – произнесла я, с трудом выговаривая слова.
Он шагнул ко мне, и я крепче сжала корзинку, которую держала перед животом. В его лице отразились беспокойство и раскаяние.
– Мне пришлось снова поступить на службу, Паулина. Мне понадобились деньги. Моя семья…
– Ты сказал, у тебя нет семьи.
Он сделал паузу, опустил взгляд, но лишь на мгновение, словно устыдившись.
– Мне не нравится говорить о них.
Мое сердце сжалось.
– Мне ты мог рассказать.
Он сменил тему разговора с семьи на нас.
– Я ужасно скучал по тебе, – промолвил он и сделал еще один шаг ко мне, протягивая руку, словно уже и позабыл о каштанововолосой девушке.
Я опустила корзину на землю и отодвинула плащ с плеч.
– Я тоже по тебе скучала.
