Очарование тьмы полностью

Я уже было повернулся, чтобы уйти, но экономка схватила меня за руку.

– Ты и этот твой дар! – прорычала она. – Ты сказал, что госпожа умрет ужасной смертью, и она действительно умерла. Ты, жалкое маленькое чудовище…

За моей спиной послышался какой-то шорох, и я резко обернулся, выхватывая нож, однако в следующий же миг ощутил сильный удар по затылку. Мир вокруг меня померк, и я рухнул.

Я пришел в себя, сидя на краю колодца. С обеих сторон меня держали двое мужчин, в связанные за спиной руки врезалась веревка. Экономка усмехнулась.

– Здесь умер мальчик, – пояснила она, – но ты ведь и сам это знаешь, да? Он утонул. Кто-то столкнул его в воду. Мы знаем, что это был ты. Ты ведь всегда его ненавидел. Ревновал к нему. Наша госпожа сошла с ума, медленно умирая день за днем, и в конце концов она вскрыла себе вены. Через месяц. Медленная, ужасная смерть, как ты и предсказывал. Увидеть, как ее первенца вытаскивают из колодца, склизкого и раздувшегося, стало наихудшим в жизни, что могло с ней случиться. А после ничто здесь уже не было прежним. Ни для кого из нас. Так что теперь настала твоя очередь, мальчик.

Мир перед моими глазами плыл. Похоже, в этот раз вместо кулаков мой череп встретился с ее котелком. Она кивнула державшим меня парням. Колодец показался мне невероятно глубоким – если меня сбросят вниз, то вылезти из него будет уже невозможно. Они подняли меня под мышки; впрочем, ноги мои так и не удосужились связать, поэтому я усилием воли отмахнулся от головокружения и почти одновременно лягнул обоих. Первый удар вдребезги разнес коленную чашечку одному, а второй – пришелся в пах другому. Парень сложился вдвое, и мое колено довершило работу, сломав ему шею. Я откатился в сторону, подхватил нож с тела мертвеца и перерезал шнур за своей спиной. Тип с раздробленным коленом вопил от боли, однако отважно захромал вперед, набрасываясь на меня с мачете. Я рассек ему горло взмахом лезвия, и он упал замертво рядом со своим товарищем. На секунду экономка в ужасе уставилась на меня, а затем помчалась к дому.

В голове у меня все пульсировало, и я согнулся, пытаясь сориентироваться, мир все еще вращался, а потом я тоже побежал. Я не знал, как долго я пробыл без сознания. Спотыкаясь, добрался до своей лошади, все еще привязанной за коттеджем, – голова раскалывалась на две части, кровь стекала по шее, спина была мокрой и липкой, – и я поскакал во весь опор, надеясь, что Лия еще никуда не уехала без меня. Надеясь, что я не потеряю сознание до того, как доберусь до нее. Теперь я знал: в Королевском Совете Морригана был по крайней мере еще один предатель, потому что если кто и не имел никакого представления о верности, так это мой отец.

Моросил мелкий дождь, и я натянула плащ поплотнее. Порывистый ветер кружил над головой с шипением. Туман жалил щеки тысячей предупреждающих шепотков. Это было либо начало, либо конец.

«Вселенная напела мне твое имя. Я просто пропела его в ответ».

Сколько же веков кружилось это имя? Сколько людей услышали его и отвернулись? Даже сейчас выбор оставался за мной. Я могла отказаться от своих замыслов. Подождать, пока кто-нибудь другой не услышит этот зов. Внезапно я осознала весь размах того, что мне предстояло совершить. Я снова была всего лишь принцессой Арабеллой – несостоятельной, безголосой и, быть может, более всего нежеланной.

Но время поджимало.

Кто-то же должен.

Я прижала два пальца к губам. Ради Паулины. Берди, Гвинет, моих братьев. За Вальтера, Грету и Астер. И подняла руку вверх, позволяя своим молитвам взлететь. И за Кадена. Пусть он будет жив. За Рейфа. Пусть… Но просить было не о чем. Он был там, где и должен был быть.

Лошади за моей спиной топтались, их недовольное фырканье глохло в загустевшем воздухе. Я оглянулась на отца Магвайера, ждавшего моего сигнала рядом с Натией. Он кивнул; с его волос стекала вода, а глаза были устремлены на меня, словно он всегда знал, что этот момент наступит. «Семнадцать лет назад я держал в руках плачущего младенца, девочку. Я поднял ее, молясь богам о том, чтобы они защищали и хранили ее, и поклялся, что буду делать то же. Я не глуп. Я сдержу слово, данное богам, а не людям». Теперь его обещание богам было для меня валютой дороже золота.

Я смотрела на свою прежнюю жизнь, растянувшуюся по холмам и долинам лоскутным одеялом воспоминаний: искореженные руины, белая бухта, накренившийся шпиль Голгаты, домики за городскими стенами, сельские улочки, башни цитадели, аббатство, в котором я должна была выйти замуж, – и то же самое место, где когда-то молодой жрец вознес девочку к богам и обещал ей свою защиту, в то время как другие с самого начала замышляли против нее плохое.

Это и была Сивика.

Сердце Морригана.