Под ним стояли двое охранников. Никто не должен был входить и выходить отсюда. В крыле царила таинственная тишина. Странно, что я нигде не видела суетящейся тетушки Клорис. Она всегда куда-то спешила, вечно сетуя на то, что то или иное было сделано не надлежащим образом. Даже в соблюдении траурного протокола она могла найти какие-то недочеты. Будучи женщиной максимально приземленной, она никогда не смеялась и не мечтала, но и не задерживалась на месте. Теперь я понимала ее гораздо лучше. Быть может, протокол и не имел для нее такого уж большого значения – двигаться вперед ее заставляло горе.
Я поспешила дальше, направляясь к смотровой площадке на портике, когда вдруг услышала нечто более громкое, чем пульс измены.
Я замерла.
Мое сердце екнуло. «Убивают»? Мои мысли сразу же перескочили на Рейфа. Во дворце его ждал переворот. Или это было про Кадена? Он ведь так и не появился. Или же коридоры, по которым я когда-то бродила вместе с Вальтером, поднимали во мне воспоминания о его смерти? Я сделала глубокий успокаивающий вдох. Вальтер. Не я одна оплакивала его потерю. Я чувствовала, как многие сердца обливаются кровью. И хотя я знала, что уже нужно идти, ноги против воли понесли меня в другом направлении.
Я снова стояла в тени, и в моем нутре, словно раненый зверь, ворочалось что-то темное, когтистое. Я смотрела, как моя мать вытаскивает из волос шпильки, раздражаясь каждому ее движению. Когда последняя заколка была выдернута, ее черные шелковистые волосы рассыпались по плечам.
– Он погиб в бою, – произнесла я. – Я подумала, ты должна знать. Я видела, как это произошло.
Ее спина напряглась.
– Его меч был поднят во имя Греты, когда он был убит. И я вырыла ему могилу, пропев все необходимые благословения над его телом и телами его товарищей. Я хотела, чтобы ты знала. Он был похоронен достойно. Я позаботилась об этом.
Она медленно повернулась ко мне, и, да помогут мне боги, все, чего я желала в тот момент, – это броситься в ее объятия и зарыться лицом в ее плечо. Но что-то удерживало меня. То была ее ложь.
– У меня есть дар, – сказала я, – и я знаю, что ты пыталась со мной сделать.
Она пристально смотрела на меня, ее глаза блестели, однако в них не было ни капли удивления. Она сглотнула.
– Ты не выглядишь потрясенной, увидев меня здесь, мама, – продолжила я. – Как будто кто-то заранее сказал тебе, что я приду.
Она было шагнула ко мне.
– Арабелла…
– Меня зовут Лия! – закричала я и вытянула руку вперед, чтобы остановить ее. – Хоть раз в жизни назови меня по имени, которым ты меня заклеймила! Имени, которое ты услышала…
И тут из ее гардеробной появилась еще одна фигура, более высокая и темная.
– Это я сообщил королеве, что вы здесь. Я получил послание.
Королевский книжник.
Ошеломленная, я отпрянула назад.
– Нам нужно поговорить, Арабелла. Вам нельзя… – начал было он.
Я выхватила кинжал и в неверии уставилась на мать. В моем горле заклокотала боль.
– Только не говори мне, что, пока я хоронила убитого брата и его товарищей, ты здесь сговаривалась с ним.
Она покачала головой, ее брови сошлись на переносице.
– Но это так, Арабелла. Мы с ним сообщники уже очень давно. Я…
Дверь ее покоев распахнулась, и в комнату протиснулась стража. Я перевела взгляд с книжника на свою мать и обратно.
Не в этот миг, когда во мне бушевало страдание.
Истина желала быть раскрытой, и для моей матери настало время донести ее до слушателей – по несколько слов за раз. Ибо кто мог убедить народ Морригана лучше, чем леди Реджина, его уважаемая Первая дочь?
Генерал опоздал на час. Я просто брызгал слюной от ярости, когда тот наконец появился, однако он прибыл ко мне со своей юной дочерью на буксире. Я сдержал проклятие, но не гнев.
– Нам нужно поговорить. Наедине.
– Ей можно доверять.
– Это не просьба.
Он отмахнулся от моих слов и преспокойно направился к столу.
