У меня заканчивались возможности. Пробираться в цитадель становилось все труднее и труднее, и к четвертому вечеру мне пришлось забраться уже на крышу аббатства. Однако жители города нашли меня и там. А сегодня вечером, вне всяких сомнений, у дверей аббатства тоже появятся гвардейцы.
В первую ночь, когда я произносила поминальные молитвы с портика, мне чудом удалось уйти. После я стала осторожнее, однако той ночью я повела себя крайне безрассудно и несдержанно. Мой желудок скручивался узлом. Все мои тщательно продуманные слова куда-то испарились. Стоило увидеть маму с Королевским книжником, и меня, словно острый нож, пронзило горе, уничтожив все, на что я надеялась: слезное воссоединение, долгожданное объяснение всего происходящего, устранение недоразумений между нами…
Я хотела
Но вместо этого обнаружила рядом с моей матерью книжника и услышала из ее уст признание в заговоре. А потом встретила мечи стражи. Тридцать безумных секунд, проведенных с ней, обернулись для меня тяжелейшим предательством, и самое мучительное и непонятное во всем этом заключалось в том, что
Я услышала шаги за дверью. Поправила рукоять меча. Я ничего не теряла от этой встречи, но, возможно, могла что-то приобрести – пусть и незначительное. Надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку, я уже тщательно обыскала кабинеты канцлера и Королевского книжника. Мне нужно было какое-нибудь письмо. Что угодно. Однако в их палатах царили подозрительная чистота и порядок, словно их прочесали и избавили от всего уличающего. Я даже покопалась в золе их очагов, отлично зная, что именно так в прошлом они заставляли вещи исчезнуть, но нашла лишь небольшие клочки обугленной бумаги, не более.
Кабинет вице-регента же оказался захламлен донельзя, на столе была стопка бумаг, требующих его рассмотрения, наполовину написанное письмо министру торговли и несколько благодарственных грамот, готовых к подписи и печати. Здесь ничего не прятали.
Шаги приблизились, и дверь кабинета распахнулась. На мгновение треугольник желтого света осветил пол, после чего он снова исчез. Вице-регент пересек кабинет, ступая легкими шагами, и вместе с ним в помещение проник слабый запах. Одеколон? Я уже и забыла, что при дворе всегда пахнет духами и изнеженностью. В Венде Совет пах в основном потом и прокисшим элем. Я услышала, как мягко заскрипело кресло с толстой обивкой, когда он сел, а затем зажег свечу.
Он все еще не замечал меня.
– Здравствуйте, лорд вице-регент.
Он вздрогнул, начал было вставать.
– Нет, – мягко, но сурово прервала его я. – Сидите.
Я шагнула к свету, чтобы он смог увидеть меч, небрежно перекинутый через мое плечо.
Он взглянул на оружие и снова сел, произнеся лишь:
– Арабелла.
Выражение его лица стало торжественным, однако голос был низким и ровным, без малейших, как мне показалось, признаков паники.
На это я и расчитывала. Хранитель Времени к этому моменту уже крутился бы волчком и вопил во все горло, но вице-регент не был склонен к истерикам, как кое-кто из Совета. Он никогда не спешил и не торопился. Я села в кресло напротив.
– Вы собираетесь весь разговор направлять на меня эту штуку? – спросил он.
– Я не направляю ее. Поверьте, если бы это было так, то вы бы уже почувствовали. На самом деле я оказываю вам некоторую милость. Вы всегда нравились мне больше прочих в Совете, однако это не значит, что вы не один из них.
– Один из кого, Арабелла?
Я попыталась оценить правдивость его реакции. В данный момент мне было неважно, проявлял ли он когда-нибудь доброту ко мне. И я ненавидела то, что не могла довериться даже дружбе. Я никому не могла довериться.
– Вы тоже предатель, вице-регент? – спросила я. – Как канцлер и Королевский книжник.
– Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать.
– Я говорю об измене, лорд вице-регент. Самого высокого уровня. Полагаю, канцлеру наскучило обладать безделушками лишь на пальцах. И кто знает, какова будет доля Королевского книжника. Я научилась от нашего дорогого Комизара одному: все сводится к власти и ненасытной жажде ее.
Я поведала ему об ученых Морригана в Венде, которые помогали Комизару в вооружении его огромной армии. И пока я рассказывала, то внимательно следила за его глазами, лицом и руками. Однако все, что я видела, – это удивление и неверие, а также, быть может, некоторый страх, что я сошла с ума.
Когда я закончила, вице-регент откинулся в кресле. Слегка покачал головой, все еще погруженный в то, что я открыла.
– Армия варваров? Ученые в Венде? Это довольно… фантастические заявления, Арабелла. Я не знаю, как на них реагировать. Не могу же я пойти в кабинет министров, вооружившись лишь обвинениями против его высокопоставленных членов, особенно исходящими от, как бы мне ни было прискорбно это признавать, вас. Меня просто поднимут на смех. У вас есть какие-нибудь доказательства сказанному?
