Очарование тьмы полностью

Я открыла глаза. В комнате было темно. Моей комнате. В камине тлело полено. Тяжелые портьеры на окнах были задернуты, и сказать с уверенностью, который сейчас был час и как долго я находилась без сознания, я не могла.

Я повернула голову. Рядом со мной в кресле, положив ноги на табуретку и откинув голову назад так, будто он спал, сидел Каден. Однако глаза его были устремлены на меня, словно его разбудило движение моих век. Раненная рука покоилась на подушке – тяжелая, онемевшая и пульсирующая под свежими бинтами. Кто-то заботливо переодел меня в мягкую ночную рубашку.

– О боги, – простонала я, вспоминая свои последние мгновения в Зале Алдрида, – только не говори мне, что я упала в обморок на глазах у всех.

Уголок его рта дрогнул в намеке на улыбку.

– Потеряла сознание. Есть разница. Это происходит, когда ты теряешь примерно столько крови, что ее хватит, чтобы наполнить ведро. Ты ведь не бессмертная. Понятия не имею, как ты продержалась на ногах так долго. Но, если тебя это утешит, несколько лордов упали в обморок, глядя, как тебя выносят.

Выносят. Меня вынес на руках Рейф. Где он был сейчас? Я бросила взгляд на дверь.

– Он улаживает кое-какие дела со своими солдатами, – прочитав мои мысли, опередил Каден.

– А, – только и протянула я.

Для человека, который только что преодолел тысячи миль с превосходно натренированным отрядом лишь для того, чтобы оказать мне поддержку, он, судя по всему, старался держаться от меня на расстоянии. Даже тогда, в оружейной, он послал вызволять меня из темницы кого-то другого.

– Кто это сделал? – поинтересовалась я, поднимая перевязанную руку.

– Твои мать, тетки и лекарь – другой, вызванный из города. Придворный был взят под стражу. Вместе с остальными.

В его тоне послышался укор.

Остальными. И одним определенным человеком в особенности.

Я протянула к нему здоровую руку и опустила ладонь на плечо Кадена.

– Как ты? – осторожно спросила я.

Он посмотрел на меня, колеблясь, в его глазах снова мелькнуло страдальческое выражение.

– Я не знаю, – покачал головой он. – Перед тем как войти в этот зал, я думал, что меня может стошнить. Словно маленького мальчика.

В его голосе я различила отвращение к самому себе.

– В этом нет ничего постыдного, Каден.

– Мне не стыдно. Я просто злюсь, что он все еще может так на меня влиять. Я был буквально не в силах себя контролировать. Даже и предположить не мог, что сделает со мной встреча с ним спустя столько времени. – Он опять покачал головой. – Я не понимаю, как можно быть таким напуганным и полным ярости одновременно.

Но я его полностью понимала. Я все еще боялась, все еще злилась, – но в основном в данный момент меня тревожили чувства, которые я видела на лице Кадена.

Он сделал паузу, вдохнул полной грудью, и ноздри его раздулись.

– Он совсем не изменился. Даже тогда, в зале, когда смотрел на меня, видел во мне лишь помеху. Если бы он мог продать меня за монету снова, то так бы и сделал. Я опять ощутил себя восьмилетним, Лия.

Я сжала его руку.

– Но ты больше не мальчик, Каден. Ты мужчина, и он уже не сможет причинить тебе вреда.

– Я знаю. – Его брови сошлись вместе. – Но посмотри, скольким еще он причинил боль. Андрес… Пожалуй, ему пришлось хуже, чем мне. Может, мне даже повезло, что меня выкинули. А он все еще не может пережить случившееся. Его товарищи, те, кому он доверял свою жизнь, оказались преданы его же собственным отцом. – Каден поднял на меня глаза. – Он почти обезумел, когда собирал отряд на поиски твоих братьев.

– Вы…

– Да. Рейф и Свен допросили пленных, но они ничего им не сказали. И тогда мы разослали четыре разных отряда на самых быстрых равианах. Ты все еще раздавала приказы, когда Рейф уложил тебя на кровать. Это были только два из них.

– Я ничего не помню.

– Большинство слов было сложно разобрать, и Рейф сказал тебе наконец заткнуться и послушать лекаря.

– Правда?

– Да. Ты потеряла сознание. Полагаю, это и подразумевалось под «послушанием».

– Сколько сейчас времени? – спросила я.

Каден пожал плечами.

– За полночь.

Потом он рассказал мне о событиях, произошедших после моего отключения, большую часть из которых он узнал от моей тетушки Бернетты. Цитадель бодрствовала почти всю ночь. Оставив меня, мать занялась отцом. Она переселила его обратно в их общие покои, выкинула все лекарства, которые давал ему придворный лекарь. Его искупали и напоили травяными отварами, чтобы промыть желудок. Каден не знал о действии золотого танниса на организм в достаточной мере, чтобы уверенно утверждать, поможет ли это. Венданцы знали лишь то, что прикасаться к нему нельзя. Всего один листик мог свалить лошадь. Правда, Андрес после танниса выздоровел, но он был молод и здоров и не подвергался его воздействию на протяжении долгого времени, как мой отец. Я боялась, что обратить действие яда вспять было уже нельзя, и мой отец так и останется в туманном оцепенении до конца своих дней. Что, если поздно было уже вообще для всего?

– Как думаешь, этого достаточно, Каден?