– Но книжник и был тем, кого тебе следовало бояться! Он пытался убить меня. Послал охотника за головами, чтобы тот перерезал мне горло, и тайно поставлял в Венду бесчисленное множество ученых, чтобы те разрабатывали способы уничтожить нас всех. Он вступил с ними в сговор. Как бы ты ни доверяла ему прежде, он предал тебя. И меня.
– Нет, Лия, – возразила мама, качая головой. – Я абсолютно уверена, что он никогда не отвернулся бы от тебя. Он был одним из двенадцати жрецов, вознесших тебя перед богами в аббатстве и обещавших тебе свою защиту…
– Люди меняются.
– Не он. Он никогда не нарушал своего слова. Я понимаю твое неверие. Я жила в нем с тех самых пор, как тебе исполнилось двенадцать лет. С этого момента мы с ним стали еще большими сообщниками.
– Так что же случилось, когда мне исполнилось двенадцать?
Она сказала, что в тот год Королевский книжник призвал ее в свой кабинет. По его словам, в его руки попало нечто, на что ей стоило взглянуть, а именно – очень, очень старая книга, которую обнаружили на теле мертвого венданского солдата. Как и прочие артефакты, она была передана в королевский архив, и Королевский книжник сразу же занялся ее переводом.
Найденное там обеспокоило его, и он посоветовался о находке с канцлером. Поначалу тот тоже встревожился. Он перечитал книгу несколько раз, но затем объявил, что это всего лишь варварская тарабарщина, бросил манускрипт в огонь и ушел. Канцлер нередко приказывал уничтожать варварские тексты, ведь большинство из них не имели смысла, даже переведенные, и этот мало чем отличался от других, за исключением одного существенного обстоятельства, которое и привлекло внимание Королевского книжника. Поэтому он извлек книгу из огня. Она пострадала, но не сгинула.
– Он вручил мне книгу вместе с переводом, и я сразу ощутила, что что-то не так. Я начала читать, и меня одолела тошнота. Я снова услышала тяжелую поступь зверя, однако к тому времени, когда я добралась до последних строф, я дрожала уже от ярости.
– Ты прочитала, что моя жизнь будет принесена в жертву.
Мама кивнула.
– Я вырвала последнюю страницу и швырнула книгу обратно книжнику, повелев уничтожить ее, как и приказал канцлер, и выбежала из его кабинета с чувством, что меня предали самым подлым образом. Тот самый дар, которому я доверяла, обманул меня.
– Венда не обманывала тебя, мама. Вселенная напела ей это имя. Она просто пропела его в ответ, а ты услышала. Ты сама сказала, что имя показалось тебе подходящим. Это должен был быть кто-то. Так почему не я?
– Потому что ты моя дочь. Я готова пожертвовать своей жизнью, но не твоей.
Я сжала ее ладонь.
– Я выбрала, чтобы эти слова стали правдой. Ты тоже должна была предчувствовать это. В день моего отъезда ты дала мне необычное, особое благословение. Ты попросила богов одарить меня силой.
Она опустила взгляд на мою перевязанную кисть на коленях и покачала головой.
– Не для этого…
Я видела, как в ее глазах кристаллизуются все страхи, которые она таила в себе годами.
– Почему ты никогда не делилась этим с отцом?
В ее глазах снова заблестели слезы.
– Разве ты не доверяла ему?
– Я не могла доверить ему обсуждать это с остальными. Совет вбил клин в наши отношения. Это стало неизменным предметом всех наших споров. Он будто был женат на них так же, как и на мне. Может, даже в большей степени. Поэтому мы с Королевским книжником решили, что рассказывать ему о пророчестве слишком рискованно. «Преданная своим родом» могло означать предательство и со стороны кого-то из власть имущих в королевстве.
– И тогда ты сговорилась с книжником отослать меня прочь.
Она вздохнула и покачала головой.
– Мы были так близки к цели. В день твоей свадьбы я уже было понадеялась, что ты вот-вот уедешь из Морригана, и если здесь действительно был кто-то, кто хотел причинить тебе вред, то ты окажешься подальше и от него. Дальбрек – могущественное королевство, и оно способно обеспечить твою безопасность. Но когда я вместе с остальными любовалась твоей кавой, мне вдруг вспомнился тот стих про коготь и лозу. Я всегда думала, что речь шла о какой-то другой метке, например о шрамах, оставленных животным и плетью. Но среди всей геральдики и затейливых узоров на твоей спине, на одном крохотном участке – на плече, – они были вместе: коготь Дальбрека и лоза Морригана. Это всего лишь кава, твердила я себе, совпадение. Она пропадет через несколько дней. И я хотела верить, что она ничего не значит.
– Но ты попросила жреца прочитать молитву на твоем родном языке. На всякий случай.
Она кивнула, и в ее лице отразилось изнеможение.
– Мне хотелось надеяться, что мой план сработает, однако на самом деле я не знала, что будет дальше, и мне оставалось лишь молиться, чтобы боги наделили тебя силой. А когда король Джаксон положил тебя на кровать, и я увидела, что они с тобой сотворили…
Ее глаза зажмурились.
Утешая ее, как она утешала меня столько раз в моем детстве, я обняла мать.
– Но я же здесь, мама, – прошептала я. – Пара шрамов – это ничто. У меня немало сожалений, но имя Джезелия к ним не относится. И ты тоже не должна жалеть о содеянном.
