Это спровоцировало еще один раунд тостов, на этот раз за предстоящие танцы. Вскоре разговор переключился на другие темы, и я погрузилась в собственные мысли, настолько же отстраненные от планов вечеринки, как, казалось, и Рейф. Сжимая кость в своем кармане, я ощущала странную пустоту, которую не мог заполнить никакой праздник. В палатке у меня скопилась уже целая связка. Это стало привычкой, от которой я была не в силах отказаться: звенящие символы поминовения и заботы о тех, кого я оставила позади. Я страшилась жестокости, которой они подверглись от рук Комизара, и тревожилась за те великие свершения, которые еще предстояли. Морриган мог исчезнуть, быть стерт из памяти, и лишь несколько разбитых памятников останутся свидетельствовать о нашем существовании.
Из задумчивости меня вывели громкие крики снаружи. Гости дружно замерли и обратили взоры в сторону двери. Там, на веранде, завязалась ожесточенная потасовка. Вот дверь распахнулась, и, извиняясь за беспокойство, в столовую вошел солдат.
– Мы обнаружили одного, ваше величество, как вы и говорили. Поймали его, притаившегося у задней стены. Он невелик ростом, но дикий. Ранил одного из наших в руку, прежде чем мы смогли его захватить. А еще он требует встречи с… – Солдат смущенно опустил глаза. – Он хочет увидеть принцессу. Говорит, что знает ее.
Рейф, Каден, Гриз и я разом вскочили на ноги.
– Привести его, – скомандовал Рейф.
Вновь раздались крики, а затем два гвардейца втолкнули за порог упирающегося пленника.
– Стой на месте, пока я не отправил тебя на тот свет! – прорычал один из них.
Узник поднял на меня глаза, и мое сердце дрогнуло. Это был Эбен.
Хоть я и знала, что мне лучше не выказывать дружбы к нему, я все же не смогла сдержаться и поспешно бросилась к юноше, вызволяя его из рук охранника. Каден и Гриз не отставали от меня ни на шаг.
– Эбен! – воскликнула я и притянула его к себе. – Слава богам, ты жив!
Он обхватил меня в ответ, ничуть не стесняясь, и я ощутила все его ребра и торщачие кости. Я отодвинулась на расстояние вытянутых рук, чтобы взглянуть на него еще раз. Скулы его заострились, а глаза впали и были обведены тенями. Похоже, он долгое время голодал и теперь больше походил на дикого зверя, нежели на мальчишку. А еще на его одежде виднелись засохшие брызги крови.
На лицах Гриза и Кадена проступили эмоции. Каден выступил вперед, схватил в охапку рубашку Эбена и грубо притянул его к себе.
– Drazhone.
Брат.
Эбен был их боевым товарищем. Рахтаном в обучении.
Гриз сделал то же самое, а затем осмотрел царапину на щеке Эбена. Обернувшись, я заметила, что Рейф наблюдает за нами, но не с любопытством, как все остальные, а с мрачным настороженным интересом. Плечо Кадена задело мое, и я отстранилась, чтобы увеличить расстояние между нами.
Внимание Эбена тотчас переключилось на Рейфа, и он с подозрением посмотрел на него. Он знал его только как эмиссара Дальбрека, и я поняла, что, вероятно, до сих пор не имел представления об истинном статусе Рейфа. Глаза Эбена переместились на Джеба, некогда грязного венданского метельщика, которого теперь едва можно было узнать из-за аккуратно причесанных волос и безукоризненно сидящей на нем одежды. Затем на Свена, бывшего наместника Арлестона, носившего теперь мундир высокопоставленного офицера, а потом и на Оррина, немого оруженосца наместника, тоже в мундире цветов Дальбрека и пившего из хрустального кубка.
Оррин усмехнулся.
– Сюрприз-сюрприз, – произнес он, поднимая бокал в сторону Эбена.
Я быстро представила ему всех.
– Fikatande chimentras, – выдохнул Эбен себе под нос.
Я бросила взгляд на Рейфа, гадая, как много венданских слов он успел выучить.
– Да, мы лжецы, – отозвался Рейф, опережая мой вопрос. Он подался вперед, устремив на Эбена ледяной взгляд. – Мы солгали, чтобы спасти жизнь принцессы. Ты имеешь что-то против?
Подбородок Эбена вызывающе вздернулся, а затем он покачал головой.
Рейф откинулся в своем кресле.
– Хорошо. А теперь кто-нибудь принесите мальчику поесть. Нам нужно о многом поговорить.
Полковник Бодин высказал предположение, что офицерам и их женам пора удалиться на покой, и все, кроме капитана Хейга, ушли.
Дальнейшая беседа больше походила на допрос, нежели на разговор. Рейф, Каден, Гриз, Тавиш, Свен и я по очереди задавали Эбену вопросы, а он в это время жадно поглощал пищу.
