Он повернулся и бросился прочь, едва не сорвав занавеску с двери.
Вот и посмотрим, кто из нас первым придет в себя.
На следующий день мадам Рэтбоун появилась в моей палатке рано утром – вместе с Вилой и Аделиной. Что любопытно, их сопровождала и мадам Хейг, хотя прежде она никогда этого не делала. Мысленно я глубоко вздохнула. Ну конечно, офицеры и их жены слышали наш гадкий спор с Рейфом, и сейчас мадам Хейг, несомненно, надеялась получить дополнительные пикантные подробности, даже если и официальной целью их визита была доставка украшений к моему вечернему туалету на праздник. Аделина протянула мне серебряный пояс на цепочке, инкрустированный сапфирами, и я в очередной раз поразилась роскоши их одежд, особенно в отдаленном военном форпосте. Следом Вила разложила передо мной украшенный драгоценными камнями серебряный набедренник с замысловатым узором на нем.
– Скажите, а женщины Дальбрека когда-нибудь носили такие в бою?
– О да! – ответила Вила. – Именно потому они и являются частью нашей традиционной одежды. Марабелла была великим воином, прежде чем стать королевой.
– Однако это было сотни лет назад, – добавила мадам Хейг, с отвращением приподняв брови. – Наши дамы и королевы больше не участвуют в сражениях. В этом нет необходимости.
«Не будьте в этом так уверены», – едва не ответила ей я.
Потом мадам Рэтбоун провела последнюю инвентаризацию всего, что было разложено на столе, и объявила:
– Мы зайдем пораньше, чтобы помочь одеться.
– И сделать прическу, – подсказала Аделина.
– С серебряной лентой, – добавила Вила, сцепив руки вместе в предвкушении.
В их голосах звучало натянутое веселье, словно своим хорошим настроением они хотели стереть мрачный осадок, оставшийся от вчерашнего спора.
– Но ведь вы будете заняты и своими туалетами, – возразила я. – Я справлюсь сама.
– В самом деле? – с сомнением переспросила мадам Хейг. – Так принято в Морригане? Никто не помогал вам одеваться?
Уголки ее губ приподнялись с покровительственной жалостью.
– Да, – тяжко вздохнула я. – В Морригане живут сплошные дикари. Удивительно, что что ваш король вообще согласился на брак с кем-то из нас.
Ее ресницы опустились, и она удалилась, невнятно извинившись, дескать, у нее еще много дел на сегодня, но так и не извинившись за оскорбление. Теперь, когда я была в немилости ее короля, она чувствовала себя вправе тоже притеснять меня.
Спустя некоторое время к моему шатру прибыло шестеро стражников. Перси, их командир, сообщил, что они будут моим эскортом на сегодня. Значило ли это, что «свободно передвигаться по заставе» Рейф трактовал вот так? Шесть охранников – даже в стенах Марабеллы. Полагаю, тот факт, что Рейф оценил мои способности в такое количество солдат одновременно, я должна была принять за комплимент. Я сразу же приняла решение, что сегодня побываю в очень большом количестве мест, и не только ради того, чтобы вся застава могла насладиться забавой в виде шестерых сторожей, рыскающих за мной по пятам, но и потому, что, когда я соберусь бежать, мне нужно будет учесть много деталей.
Сначала я отправилась на нижний уровень, чтобы проведать наших венданских лошадей – теперь они тоже находились на попечении короля, – и внимательно осмотрела ближайшие ворота, через которые въезжали и выезжали лошади. Они охранялись очень сурово. Через них нам точно было не пройти, однако теперь я, по крайней мере, знала, где достать лошадей и снаряжение. Остальное я решила выяснить чуть позже. Следующим моим пунктом назначения стала кладовая при кухне. Повар оказался весьма недоволен моим вторжением и заявил, что с радостью принесет все необходимое прямиком в шатер. Я же притворилась, что не знаю, чего хочу, и тщательно проинспектировала все полки и погреб. К сожалению, почти все запасы хранились в огромных громоздких мешках или контейнерах, поэтому я просто взяла одну из мисок и наполнила ее несколькими горстями кедровых орехов, черствым солодовым хлебом и сушеными сладкими фигами. Посмотрев на мой странный набор продуктов, повар украдкой бросил взгляд на мой живот, и я озорно улыбнулась, предоставив ему самому делать выводы.
Потом я отправилась в медицинскую часть, чтобы проконсультироваться с хирургом.
Каден и Эбен как раз ушли в душ, а врач проверял рану Гриза. Он сказал мне, что в большинстве участков рана заживает отлично, но один сегмент плоти затягивается гораздо медленнее остальных. По его словам, хирург был уверен, что рана заживет быстрее, а затем бросил строгий взгляд на Гриза.
– Если больше отдыхать.
Гриз на это только отмахнулся, заявив, что теперь-то он в полном порядке.
– Но ты не сможешь поднимать тяжелые седла на лошадь и снимать их дважды в день, – сказала я. – Или, не дай бог, махать мечом, если вдруг придется.
Гриз улыбнулся, и его глаза кровожадно заблестели.
– А где мне им махать здесь?
Мой желудок сжался. Он слышал наш спор, а значит, все присутствующие в столовой тоже его слышали. Должно быть, Каден вволю позлорадствовал. Однако, когда я увидела его позже на хозяйственной площадке, в его глазах светилась одна лишь тревога, и ничего более.
