– Сейчас он мыслит не головой, – произнес Тавиш, – а сердцем. Он боится за твою жизнь.
Его слова осколком вонзились в мою податливую душу.
– Я не вещь, которую нужно защищать, Тавиш. Так же как и он. Мой выбор и мой риск – это мое дело.
Ответить на это ему было нечего. Я была права.
У моей палатки сопровождающие оставили меня. Перси и его отряд уже были на месте, чтобы заступить на смену.
– Ну, скоро увидимся, – неуверенно улыбнулся Джеб. – Обещаешь мне первый танец?
– Это привилегия короля, – напомнил ему Тавиш.
Может статься, и нет. Быть может, я вообще не буду танцевать. По крайней мере, с Рейфом. Королям и узницам не пристало танцевать вместе – не в том мире, частью которого я желала быть.
Я лежала на кровати в одной сорочке и вписывала в «Песнь Венды» вырванные когда-то из нее строфы. Спустя столько лет я наконец-то возвращала ее слова туда, где им и надлежало быть. Они уместились на обороте за вырванной страницей.
Хоть поначалу меня и занимала исключительно одна фраза – «Чья жизнь будет отдана в жертву», – я помнила в песне каждое слово, произнесенное в тот день на террасе Черного камня. И теперь мое внимание зацепила другая строка: «Она изобличит нечестивых».
Я коснулась пальцами обгоревших краев книги, а затем яростно рванула обложку, пытаясь снова вырвать из нее слова.
И улыбнулась.
Видимо, кто-то очень сильно ненавидел меня или, что было еще приятнее, даже боялся, полагая, что я изобличу его или ее.
Страх. Злость. Отчаяние. Вот что я узрела в этих обгоревших краях и изорванных страницах. И я обязательно отыщу способ подогреть этот страх, потому что хоть я и знала, что отчаяние может сделать людей опасными, также оно делает их и глупыми.
Разоблачение самых высокопоставленных участников этого заговора было крайне важно, и если я раздую их ужас, то, быть может, они поперхнутся и ненароком раскроют свои карты.
Малик уже едет к ним с вестями, а значит, я потеряла стратегическое преимущество застать их врасплох. Они будут вооружены и настороже, и теперь я должна обратить это обстоятельство в свою пользу, пусть даже и самую незначительную.
Я отложила книгу в сторону и взбила несколько подушек. Откинулась на них. Поразмыслила, как бы мне поступить, чтобы не выдать себя. Мне нужно продержаться в живых как минимум до того момента, когда я выясню, кто состоит в сговоре с канцлером и Королевским книжником. Может, это был кто-то из лордов малых графств? Их влияние довольно ограничено, но если мне повезет, то я могу успеть попасть в Морриган как раз к началу зимнего конклава. А что, если это другие члены Совета? Капитан стражи, например? Казначей? Фельдмаршал? Хранитель Времени всегда относился ко мне с подозрением и ревностно следил за расписанием моего отца. Может, он делал это, чтобы отводить его взор от более насущных дел? Я избегала самого очевидного варианта: моего отца, объявившего награду за мою голову. Он был кем угодно, но только не предателем собственного народа. Конечно, ему ничего не стоило бы вступить в сговор с Комизаром, но был ли он безвольной марионеткой? Казалось, решение всех проблем заключалось в том, чтобы просто пробиться через ряды приспешников, окружавших его, и поговорить с отцом напрямую, однако и это представлялось весьма сложной задачей. Насколько это безопасно?
