Начался очередной круг фараша, и я проследил, как она танцует с Оррином, то притопывая ногой в его сторону, то отступая назад. Они кружились и хлопали в ладоши над головой, а потом шлепали руки друг друга, и гулкий звон разносился по всей заставе, отражаясь от высоких стен. Оррин смеялся, не обращая внимания ни на мой взгляд, ни на ее маневры, а я просто диву давался, как он может так отдаваться моменту. Танцевал он, готовил еду или натягивал стрелу, чтобы убить врага, – значение имело только настоящее. Быть может, именно поэтому он и был таким искусным и бесстрашным лучником. У меня же не было роскоши существовать только в одном моменте. Мне приходилось жить в сотне разных разрозненных мгновений, от которых и зависело наше общее будущее. Внезапно я по-новому понял своих отца и мать, а также все те решения, которые им приходилось принимать, порой идя на компромисс и жертвуя чем-то, чего они страстно желали, но во имя блага чего-то другого.
Танцоры сместились вправо, и вот с Лией закружился новый партнер.
Теперь в паре с ней стоял Каден. Я был настолько сфокусирован на Лие, что даже не заметил его в ряду танцоров. Их руки хлопали над головами, а когда они кружились, я заметил, что они перебрасываются и фразами. Всего лишь словами. Ну и что? С Оррином она тоже говорила, однако на этот раз слова, которые я не мог слышать, будто прожигали меня насквозь.
– Ваше величество?
Вила застала меня врасплох. Я выпрямился. Она сделала реверанс, и на ее смуглых щечках выступил румянец. Девушка протянула мне руку.
– Вы не танцевали всю ночь. Окажете мне честь?
Пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, я принял ее руку и встал.
– Прости. Я был…
– Занят. Знаю.
Но вместо того, чтобы дать мне сопроводить ее, Вила сама повела меня, и вместо того, чтобы занять место в конце ряда, она втиснулась справа от Лии. Неохотно я тоже занял свое место напротив нее, запоздало сообразив, как легко Вила меня провела. Я вопросительно поднял бровь, и она улыбнулась в ответ, поставив ножку в изначальное па. Я скопировал ее движение. Мы кружились и хлопали под музыку, и казалось, что прошло всего несколько секунд, когда вдруг настало время переходить вправо – к новой партнерше.
Я и Лия оказались друг напротив друга. Она слегка наклонила подбородок в знак небрежного приветствия. Я сделал то же самое. Остальные танцоры уже двинулись навстречу своим парам, и мы поспешили догнать их. Она подалась вперед, а я отступил. Когда же настала моя очередь, она не сдвинулась с места.
– Устала? – спросил я.
– Нет. Просто мне не нравится это движение.
Мы обошли друг друга, и моя спина коснулась ее.
– Спасибо, что все-таки пришла, – промолвил я через плечо.
Она фыркнула, и я напомнил себе замолчать.
При последнем хлопке в ладоши, когда наши руки соприкоснулись, музыка тотчас сменилась на аммарру – полуночный танец влюбленных. Видимо, у Вилы были сообщники. Моя рука сжалась на руке Лии, и я медленно опустил ее вниз, привлекая к себе. Второй рукой я обхватил ее за талию – все, как и предписывал танец. Жесткость ее спины я ощутил сразу же, но не отпустил. Вдохнул аромат ее волос, попытался насладиться мягкостью ее пальцев меж моими.
– Я не знаю этого танца, – прошептала она.
– Так позволь мне показать.
Я прижал подбородок к ее виску и притянул ее бедра к своим, отклоняя Лию назад, затем повел ее вбок, приводя в вертикальное положение, пока мы кружили на месте.
Мышцы ее спины перестали быть такими жесткими, и она расслабилась в моих объятиях. Ночь вдруг показалась мне темнее, музыка – более далекой, и, хотя воздух был прохладен, кожа ее на моей была очень, очень горячей. Я искал, что бы такое сказать, чтобы наш разговор не смог свернуть туда, куда мне не хотелось.
– Лия, – прошептал я, прижимаясь к ее щеке.
И это было все, что я мог произнести, хоть разум мой и переполняли другие слова. Мне хотелось рассказать ей о Дальбреке, о всех его красотах и чудесах, о людях, которые обязательно полюбят ее и примут, – о том, чему она сможет восхититься; однако я знал, что все, что бы я ни сказал, неизбежно повернет ее мысли обратно к Морригану, а мои – к преследователям и петле, с которыми она там столкнется.
Музыка стихла, и Лия оторвала голову от моего плеча. На один долгий миг наши губы разделял лишь неглубокий вздох, но затем ее спина снова напряглась, и я понял, что между нами лежало нечто большее, чем просто глоток воздуха. Мы отстранились друг от друга, и ее глаза нашли мои.
– Ты никогда и не собирался везти меня обратно в Морриган, да? – спросила она.
И в этот момент я почувствовал, что больше у меня не осталось никаких хитроумных уловок в запасе.
– Нет.
– Еще до того, как ты узнал, что твои родители умерли. До того, как ты узнал о бедах у себя дома.
– Я стремился поддержать тебя, Лия. И говорил то, что, как мне казалось, было нужно тебе услышать в тот момент. Я пытался вселить в тебя надежду.
– Во мне есть надежда, Рейф. Всегда была. И мне никогда не требовалась лже-надежда от тебя.
