Очарование тьмы полностью

Я пристально посмотрела на седельную сумку, лежащую теперь на моей кровати, собранную и готовую к путешествию. Удивительно, что она вообще уцелела – и что удалось уцелеть и мне. «Пусть боги препояшут ее мощью, пусть дадут ей в защиту отвагу, истина да будет ее короной». Молитва, которую произнесла моя мать, застыла у меня в горле. Помогла ли она мне выжить? Было ли в ней хоть что-то сердечное, чтобы боги услышали эти слова? Или то была просто заученная строфа, произнесенная королевой для тех, кто наблюдал? Последние недели перед свадьбой она была такой отстраненной; я будто и не знала ее вовсе. Но, как оказалось, она годами играла свою лживую роль.

Могла заговаривать и обманывать, по-прежнему оставаясь матерью, раскладывавшей на лугу свои юбки, чтобы мы с Брином могли посидеть на них, пока она истолковывала нам пение птиц, заставляя нас потешаться над их глупой болтовней; матерью, пожимавшей плечами, когда я ввязывалась в драку с мальчишкой из пекарни, а затем усмирявшей хмурый взгляд отца; матерью, которая перед казнью сказала мне, что я могу и отвернуться, – мне необязательно смотреть на смерть. Внезапно я очень захотела понять, кем она была на самом деле или же кем она стала.

Мой взгляд затуманился, и мне снова захотелось оказаться на том далеком лугу и ощутить теплое прикосновение маминых рук. Но это была опасная мысль, потому что она перетекала в еще большую тоску: по смеху Брина и Регана, по напевам тетушки Бернетты, по звону колоколов в аббатстве и по аромату вторничных булочек, разносящемуся по залам.

– Вижу, ты готова.

Я подняла голову. У полога ждал Рейф. Он был одет не как офицер, но и не как король, а как воин. Черные кожаные наплечники с металлическими пластинами увеличивали его и без того широкие плечи, а на бедрах висело по мечу. Выражение его лица было напряженным и пристальным, как и в тот памятный день, когда он впервые вошел в таверну Берди. И точно так же, как тогда, от его взгляда у меня перехватило дыхание.

– Мы ожидаем неприятностей? – спросила я.

– Солдат всегда ожидает неприятностей.

Его голос был настолько сдержанным и отстраненным, что это заставило меня на секунду замереть. Мрачное выражение его лица не дрогнуло. Я подхватила с кровати свою седельную сумку, но он сразу же ее забрал.

– Я понесу ее.

Я спорить не стала. Он сказал это как упрямый король, а не предлагающий помощь. Мы прошествовали через заставу в полной тишине, звенели только его пояс и мечи, и потому шаги Рейфа казались мне еще более зловещими. С каждым движением он становился все громаднее и все неприступнее для меня. В лагере царила оживленная суматоха: к воротам подкатывали повозки с припасами, солдаты навьючивали снаряжение на лошадей, офицеры распределяли людей по позициям в караване. Я различила Кадена, Тавиша, Оррина, Джеба и Свена, устроившихся на своих лошадях прямо у ворот. Рядом с ними ждали еще две, которые, по моим догадкам, предназначались для нас с Рейфом.

– Занимайте свои места в середине процессии, – сообщил им Рейф. – А я помогу принцессе. Мы вас нагоним.

«Принцессе». Рейф даже имени моего не произносил. Каден бросил на меня какой-то странный взгляд, в его лице мелькнуло редкое беспокойство, а затем он повернул коня и ускакал прочь вместе с остальными, как и было приказано. Внезапно меня охватил ужас.

– Что-то не так? – спросила я.

– Все не так. – Тон Рейфа был по-прежнему ровным, и в нем пугающе отсутствовал тот оживленный сарказм, который он предпочитал использовать в последнее время.

Он стоял спиной ко мне и не спеша пристегивал мою седельную сумку.

Я обратила внимание на то, что моя лошадь была доверху нагружена припасами и снаряжением.

– Разве моя лошадь – вьючная? – поинтересовалась я.

– Тебе понадобятся припасы.

Очередная порция его отстраненного хладнокровия разожгла мой гнев.

– А тебе нет? – бросила я, взглянув на его лошадь. Она нагружена не была.

– Большая часть моего снаряжения и провизии поедет в повозках.

Он закончил с пристегиванием моей сумки и перешел к своей. И тут на моей попоне я заметила меч в скромных ножнах, а за ним и щит, пристегнутый к вьюку.

Я провела рукой по мягкой морде лошади. От Рейфа не укрылось то, как я изучаю ее кожаную накладку на носу.

– Ни одна из твоих вещей не носит знаков королевства. Когда возникнет необходимость, ты можешь стать кем пожелаешь.

Я обернулась, не понимая, о чем он.

Но Рейф отказывался смотреть на меня, в который раз проверяя свою сумку и подтягивая подпругу.

– Ты вольна идти туда, куда пожелаешь, Лия. Я не стану заставлять тебя оставаться со мной. Тем не менее я бы предложил тебе проехать с нашим караваном первые двенадцать миль. Там есть тропа, которая сворачивает на запад. Ты можешь воспользоваться ею, если захочешь.

Он что, отпускал меня? Может, здесь крылся какой-то подвох? Я ведь не могла уехать без Кадена. Я совсем не знала дороги.

– А Каден? Он тоже может ехать со мной?