Я ведь упоминал о солнце?
Я мог бы многое рассказать ей – не только о мечах. Теперь я сомневался во всем. И так почти всю дорогу.
– Ваше величество, мы почти на месте. Я говорю уже двадцать минут, а вы, похоже, не слышали ни одного моего слова.
– Я слышал, как ты говорил их вчера, Свен. И позавчера. Королю надлежит делать то, ему не полагается говорить это. Он должен слушать, взвешивать и действовать. Он может брать, но ничего не отдавать. Вести за собой, но не быть ведомым. Все правильно? Ты ведешь себя так, будто я и не рос при дворе.
– Но ты действительно не рос, – напомнил он мне.
Я сдвинул брови. Вообще-то, по большей части он был прав. Да, я еженедельно обедал с родителями, и, согласно протоколу, меня включали в большинство официальных мероприятий, но все эти годы, пока я находился под опекой Свена, я жил с кадетами, новобранцами, а с недавних пор и с другими солдатами. Короли Дальбрека всегда в первую очередь были воинами, и меня воспитывали совсем так же, как и моего отца, однако в течение последнего года он стал активно приближать меня к себе. Заставлял присутствовать на высокопоставленных встречах, а после советовался со мной лично. Я задумался: уж не предвидел ли он то, что его правление подходит к концу.
– Нам ехать еще десять миль, – произнес я. – Я готов, даю тебе слово.
– Может, и так, – усомнился Свен. – Но твои мысли витают где-то далеко.
Мои руки сжали поводья крепче. Я знал, что он так этого не оставит.
– Ты сделал то, что должен был, – продолжил он. – Отпустить ее было проявлением мужества.
Или же глупости.
– Она едет в королевство, кишащее предателями, которые жаждут ее смерти, – наконец выдавил я.
– Тогда зачем ты ее отпустил?
Я не стал отвечать. Он знал все сам. Он ведь уже сказал это. Потому что у меня не было выбора. И в этом и заключалась горькая ирония. Если бы я заставил ее вернуться со мной в Дальбрек, я бы точно потерял Лию. Но раз уж Свен открыл дверь к тому, что занимало мои мысли, я решился задать вслух тот вопрос, который кружил у меня в голове, точно обезумевший ворон, клевавший мою плоть.
– Я знаю, что Убийца любит ее. – Я проглотил комок в горле, а затем добавил чуть тише: – Как думаешь, а она – любит его?
Свен кашлянул и поерзал в седле. Потом поморщился.
– Это вне моей компетенции. И я не могу дать тебе здесь совет.
– Я и не прошу совета, Свен! Только твоего мнения! Похоже, оно у тебя есть на все, кроме этого!
Если бы он сбил меня с седла в этот момент, то был бы вполне в своем праве. Такое произошло бы не в первый раз. Но вместо этого он прочистил горло.
– Что ж, ладно. Судя по тому, что я наблюдал в Санктуме, и по тому, как она вступилась за него, когда мы его схватили, я бы сказал… да, он ей небезразличен. Но что касается любви… В этом я не так уверен. То, как она смотрела на тебя…
Раздался трубный глас.
– Впереди войска! – возвестил знаменосец.
Мы были еще слишком далеко, чтобы к нам выслали отряд для приветствия, но, когда мы со Свеном пришпорили коней, чтобы рассмотреть всадников получше, поняли: это был не просто отряд, а, судя по всему, целый полк дальбрекских воинов, направлявшийся в нашу сторону. Числом вдвое больше нашего каравана. Зачем он был здесь: чтобы задержать нас или сопроводить? Так встречать караваны с заставы было не принято. Но ведь раньше в их составах и не было пропавших королей, возвращающихся, чтобы занять свой трон.
