Уроки были усвоены, мили покрыты, сообщения отправлены, дни под дождем пережиты, споры разрешены, оружие освоено. Натия выглядела настолько же измученной, каковой ей и полагалось быть. Я обещала ей, что эта поездка не будет увеселительный прогулкой, и лично заботилась о том, чтобы она таковой ей не казалась. Порой девочка смотрела на меня с отвращением, а временами, когда я обнимала ее, она подавляла рыдания. Я научила ее всему, что знала сама, и строго следила за тем, чтобы все остальные делали то же. У нее появилось столько же синяков, шишек и мозолей, сколько было и у меня. Ее руки тряслись от метания ножа. Я заставляла ее пользоваться обеими, пока прицел одной из них не стал таким же точным, как и другой, и тогда я помолилась богам, чтобы ей никогда не пришлось воспользоваться ни одним из своих новоприобретенных навыков.
С Каденом Натия тоже примирилась; я сказала, что если она хочет ехать с нами, то ей придется принять его. Я видела, как ее отношение тяготило Кадена. Та крупица спокойствия и понимания, которую он обретал в стане кочевников, теперь была потеряна для него навсегда. Временами он казался потерянным вообще для всего. Когда он думал, что никто не смотрит, глаза его закрывались, словно он тщился понять, куда ему податься, но потом заговаривал о какой-нибудь части Венды, крае, который не принадлежал ни Совету, ни Комизару, и в его взгляде снова появлялась сила.
Дихара умерла, когда мы были в пути уже две недели. Я как раз закончила свои поминовения, когда вдруг на гребне зимнего коричневого холма увидела ее. Она сидела за своей прялкой, постукивая колесиком по воздуху, и ворошила пучки шерсти, пуха и льна. Длинные нити вихрились, развеваясь на ветру; они превращались в сумрачные цвета заката: розовые, аметистовые, оранжевые, – распускались надо мной, окрашивая небо теплым румянцем, касались моей щеки и шептали:
Потом, наблюдая за ней, я заметила, как на холме появились и другие. Те, кого я уже видела, и их становилось все больше и больше с каждым мгновением. Вначале это были только мой брат и Грета. Потом к ним присоединилась дюжина представителей кланов. Эффира, другие швеи. Взвод солдат. А затем Венда и Астер.
То были лица, которые я видела, и голоса, которые я слышала уже множество раз за последние недели. Все они казались лишь шорохом, блеском потерянного солнечного света и тишиной, бьющейся в моих жилах. Безумием, знанием – неустанно кружащимся, повторяющимся из раза в раз и прорезающим глубокие борозды на моем сердце.
Голосами, которые не давали мне забыть.
Обещанием, клятвой, сорвавшейся с моих губ.
Их не видел больше никто. Но мне и не нужно было спрашивать. Привычные звуки разбиваемого лагеря заглушали все. Ни одна голова не повернулась в ту сторону. Ни один шаг не замедлился.
Я оглянулась через плечо на Натию. Она как раз расшнуровывала сапоги, намереваясь забраться в свою постель. Я шагнула к ней и остановила ее руку.
– Мы еще не закончили.
– Но я устала, – пожаловалась она.
– Тогда разбей лагерь в другом месте. Пусть тебя съедят pachego прямо сейчас.
– Pachego не бывает.
– Когда они отгрызут тебе ногу, потому что ты не была готова, ты будешь думать по-другому.
Я удивилась тому, насколько мало знала Натия о даре. Как такое было возможно, если она жила бок о бок с Дихарой? А потом я вспомнила, что говорила мне сама Дихара: «Есть те, кто открыт для него более, чем другие».
– Знание – это истина, которую ты ощущаешь здесь и сейчас, – объяснила я Натии. – Это связь. Это мир, который тянется к тебе. Оно вспыхивает перед твоими глазами, скручивается в твоем животе, а иногда танцует вдоль позвоночника. Истины мира хотят быть познанными, но они не станут навязываться тебе так, как делает это неправда. Они будут ласкать тебя, шептать, проникать внутрь, согревать твою кровь и нежно поглаживать твою шею, пока плоть твоя не затрепещет. Так правда шепчет тебе. Но для этого ты должна успокоить свое сердце, Натия. Прислушайся. Доверься силе внутри себя.
Последовало несколько минут затишья, а потом она в отчаянии завопила:
– Я ничего не понимаю!
Она уже было повернулась, чтобы уйти, и я ухватила ее за запястье.
– Это необходимо для выживания, Натия! Шепот может спасти тебя! Это еще один вид силы, которой благословили нас боги. Истина, которая тебе нужна, далеко не всегда приходит на острие меча!
Она угрюмо взглянула на меня, и по ее глазам я поняла, что сталь с острыми краями была единственным видом силы, к которому она стремилась сейчас. Я ощутила, как внутри меня что-то оборвалось. Все же я могла понять ее.
