Я взглянула на него в замешательстве. Мы только что въехали в Терравин по окольной тропе и оказались на верхней дороге, что вела к трактиру Берди. Учитывая то, что Терравин располагался на нашем пути в Сивику, мы решили, что он станет первой остановкой. Здесь мы могли привести себя в порядок и как следует постирать одежду, которая изрядно пропахла дымом, потом и несколькими неделями, проведенными в лесу. Один только наш запах мог привлечь внимание, а это было нам совершенно не нужно. Но важнее всего было то, что я хотела навестить Паулину и остальных, чтобы после стольких месяцев своего отсутствия успокоить их, сказать, что со мной все в порядке. Не исключено, что и у них тоже были новости, которые могут оказаться полезными для нас, – особенно у Гвинет, с ее-то сомнительным кругом знакомств.
– Зачем? – переспросила я. – Мы же почти на месте.
Каден неловко поерзал в седле.
– Чтобы ты успела сообщить Паулине, что я еду с тобой. Ну, знаешь, подготовить ее.
И тут мне впервые показалось, что я вижу на лице Кадена страх. Я подогнала лошадь поближе к нему.
– Ты что,
Он сдвинул брови.
– Да.
Я ошарашенно замерла. Что ответить на это признание, я и не знала.
– Лия, она ведь знает, что я венданец, и последние слова, которые я ей сказал, были угрозой ее жизни – и твоей, к слову, тоже. Вряд ли Паулина это забыла.
– Каден, ты угрожал и жизни Рейфа. Но его ты бояться не начал.
Он отвел взгляд.
– Это другое. Рейф мне никогда не нравился, и я не нравился ему. А Паулина – милая, невинная девушка, которая… – Он замолчал, покачав головой.
Невинная, которая когда-то была очень высокого мнения о нем. Я видела, как они были добры друг к другу, насколько легко общались. Вероятно, то, что когда-то она возненавидела его, стало для Кадена серьезным ударом. Это же он испытывал и по отношению к Натии, которая пусть теперь и стала вести себя вежливо, но все еще была холодна к нему. Ей уже не забыть нападения венданцев на ее лагерь – и его принадлежности к этому народу. Что ж, похоже, Каден был в том же положении, что и я, – на всем континенте нашлась бы всего горстка людей, которые не пожелали бы увидеть его мертвым. Я вспомнила ужас в глазах Паулины, когда Каден потащил нас к зарослям, а затем и ее мольбы отпустить нас. Нет, вряд ли она что-то забыла, однако я помолилась, чтобы все эти долгие месяцы она не лелеяла в себе ужас того дня и ненависть к нему.
Каден отпил из своей фляги, осушая ее последним глотком.
– Я просто не хочу рисковать и устраивать сцену в таверне, когда она увидит меня, – добавил он.
Мы оба знали, что это было не просто беспокойство. Однако видеть его взволнованным из-за обыкновенной встречи с таким безобидным человеком, как Паулина, было странно.
– Мы войдем через кухню, – решила я успокоить Кадена. – Паулина умна. Она не будет возражать, когда я все объясню. А до тех пор постараюсь держаться между тобой, ею и кухонными ножами. – Последнюю фразу я добавила в качестве шутки, чтобы развеселить, но он не улыбнулся.
Натия пришпорила свою лошадь рядом с моей.
– А что насчет меня? – уточнила она. – Помочь тебе защитить дрожащего от страха Убийцу? – Она сказала это нарочито громко, чтобы Каден услышал, и глаза ее сверкнули озорством.
Он бросил на нее предостерегающий взгляд, словно советуя быть осторожнее.
Пока мы приближались, сердце мое трепетало от предвкушения, однако, едва таверна появилась в поле зрения, я сразу поняла, что что-то не так. Страх охватил нас троих, подобно пламени. Даже Натия ощутила что-то неладное, хоть никогда и не бывала здесь раньше.
– Что такое? – спросила она.
Таверна была пуста. Непривычно тиха.
Не было лошадей у коновязи. Из обеденного зала не доносилось ни смеха, ни разговоров. Посетителей не было, а ведь сейчас как раз стоял обеденный час. Трактир, точно погребальный саван, окутывала тошнотворная тишина.
Я спрыгнула с лошади и взлетела по ступенькам. Каден – прямо за мной, уговаривая остановиться и крича что-то об осторожности. Распахнув дверь, я обнаружила, что стулья поставлены на столы.
– Паулина! – закричала я. – Берди! Гвинет!
Одним рывком я преодолела столовую и толкнула дверь в кухню; та с грохотом ударилась о стену.
И я замерла. За разделочной доской, с тесаком в руках, стоял Энцо. Рот его был разинут так же широко, как и у рыбины, которую он намеревался вот-вот обезглавить.
– Что происходит? – потребовала я. – Где все?
Энцо моргнул, а потом пристально уставился на меня.
– Что ты здесь делаешь?
Каден вынул свой меч.
– Опусти его, Энцо.
Парень взглянул на тесак, по-прежнему зажатый в своем кулаке, и сначала удивился, а следом и ужаснулся, обнаружив его там. Нож со звоном упал на разделочную доску.
– Где все? – снова повторила я, на этот раз с угрозой.
– Уехали, – ответил Энцо. Трясущимися руками он поманил нас с Каденом к столу, чтобы все объяснить. – Пожалуйста, – прибавил он, когда мы не двинулись с места.
