– Да, я в порядке, – ответила я, не оборачиваясь к нему.
– Я что-то услышал. Ты…
Я вытерла щеки, провела руками по рубашке, а потом повернулась к Кадену лицом.
– Закашлялась. Здесь очень много пыли.
Он приблизился – пол под его шагами заскрипел – и посмотрел на меня. Провел большим пальцем по моим мокрым ресницам.
– Это просто пыль, – сказала я.
Каден кивнул, и его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к своему телу.
– Конечно. Просто пыль.
И я позволила себе прислониться к нему. Он гладил мои волосы, и я ощущала боль в его груди так же сильно, как в своей собственной.
Было уже поздно. Натия укладывалась спать в коттедже, Энцо спал в комнате Берди. А мы с Каденом сидели на кухне, и я снова выпытывала у него подробности относительно планов Комизара, однако я чувствовала, что мысли его были заняты чем-то другим. Он больше не вспоминал этот эпизод в сарае, и я была благодарна ему, пусть и знала, что он тяготил его. То была лишь мимолетная усталость, заставшая меня врасплох. Вот и все. После миски тушеной рыбы, которая на удивление оказалась почти такой же вкусной, как и у Берди, я почувствовала себя отдохнувшей и готовой двигаться дальше.
Теперь Каден терпеливее сносил все вопросы, которые я уже задавала ему прежде. Его ответы не менялись. Он знал только о канцлере. Быть может, он и Королевский книжник были единственными предателями в Совете? Возможно ли это?
Мои отношения со всеми министрами в лучшем случае были натянутыми, за исключением разве что вице-регента и главного егеря. Эти двое, как правило, улыбались мне и всегда говорили доброе слово, когда я входила в зал, а не презрительно хмурились. Однако должность главного егеря была преимущественно церемониальной, пережитком времен, когда главной среди обязанностей Совета было наполнение кладовой. Чаще всего он даже не присутствовал на заседаниях. Первой дочери королевства тоже полагалось церемониальное кресло, однако мою мать редко допускали к правительственным вопросам.
Мои мысли вернулись к вице-регенту.
– В первую очередь Паулина пойдет к нему, – сказала я Кадену. – Из всех членов Совета он всегда был наиболее отзывчивым.
Я в задумчивости закусила костяшку пальца. Частью обязанностей вице-регента были и частые отлучки – он посещал другие королевства, и я беспокоилась, что его могло не оказаться на месте. Если так, то Паулина направится прямиком к моему отцу, будучи не совсем в курсе его темперамента.
Каден ничего не ответил. Вместо этого он безучастно смотрел в противоположную стену. А потом внезапно встал, направился в кладовую, принялся шарить на полках.
– Мне нужно уехать. Это недалеко. Графство Дюэрр всего в часе езды к западу от Луизвека. Нас это не задержит.
Потом он определил место, где мы с Натией встретимся с ним завтра, к северу отсюда, и велел мне придерживаться лесных троп.
– Никто не должен вас увидеть, и вы будете в безопасности.
– Что, сейчас? – Я выхватила мешок с вяленым мясом из его рук. – Ты не можешь ехать ночью.
– Энцо сейчас спит, а это налучший момент, чтобы довериться ему.
– Но тебе тоже нужно отдохнуть, Каден. Что…
– Я отдохну там. – Он забрал мясо обратно и начал перекладывать ломти в свою сумку.
Мое сердце ускорилось. Это было совсем не похоже на Кадена.
– Что там такого, в этом графстве Дюэрр?
– Мне нужно кое-что уладить, раз и навсегда.
Мышцы на его шее натянулись как тугие шнуры, а взгляд избегал моего. И тогда я поняла.
– Твой отец, – произнесла я. – Он ведь лорд графства, да?
Каден кивнул.
Пытаясь припомнить всех лордов, я отстранилась. В Морригане было двадцать четыре графства, и имен большинства лордов я не знала, особенно тех, кто обитал на юге, но этот лорд, я подозревала, долго в живых не задержится.
Я присела на табурет в углу – тот самый, на котором когда-то Берди перевязывала мою шею.
– Ты собираешься убить его? – спросила я.
Каден остановился, а затем наконец выдвинул стул и уселся на него задом наперед.
– Еще не знаю. Я думал, что просто хочу увидеть могилу матери. Поглядеть на то место, где я когда-то жил, место, где я был… – Он покачал головой. – Я не могу просто оставить это вот так, Лия. Я должен увидеть его хотя бы еще один раз. Это своего рода незаконченное дело, и, быть может, это мой последний шанс разобраться с ним. Я не знаю, что буду делать, пока не увижу его лично.
Отговорить Кадена я и не пыталась. Я не испытывала никакого сочувствия к этому лорду, который выпорол своего маленького сына, а затем продал его, словно кусок мусора, чужим людям. Некоторые предательства были слишком серьезны, чтобы их можно было простить.
– Будь осторожен, – попросила я.
Он протянул руку, чтобы сжать мою ладонь, и буря в его глазах усилилась вдвое.
– Завтра, – повторил он. – Я буду на месте. Обещаю.
Он поднялся, чтобы уйти, однако в дверях кухни остановился.
– Что такое? – встрепенулась я.
Он повернулся ко мне.
– Есть еще кое-что незавершенное. Мне нужно знать. Ты все еще любишь его?
