Очарование тьмы полностью

Я уже порядком задержался над отчетом, поэтому отодвинул стул и вышел на веранду. Я все еще считал эти палаты кабинетом отца, и его присутствие ощущалось в каждом уголке, словно память о долгой жизни и славном правлении. С самого моего детства это были его залы. Я вспомнил, как отец призвал меня к себе, чтобы объявить, что всего через несколько недель я отправлюсь на попечение к Свену. Мне было семь, и я почти не понимал, что он говорит, – знал только, что мне не хочется уезжать. Мне было страшно. И Свена пригласили во дворец, чтобы специально познакомиться со мной, сурового и представительного. Совсем не похожего на моего отца. Однако встреча с ним не помогла унять моих страхов, и я с трудом сдерживал слезы. Теперь же, по прошествии стольких лет, я вдруг задался вопросом: а не поступил ли мой отец точно так же, как я, стремясь сделать каждого из нас сильнее ради других? Или сколько еще трудных решений ему пришлось принять, о которых я так и не узнал?

Сейчас для меня выдался редкий момент, когда я остался в одиночестве. Каждый вечер совещания затягивались до самого ужина. Я все меньше ощущал себя королем и все больше походил на измученного фермера, стремящегося загнать в загон стадо рыхлых жирных свиней. Я прислонился к толстым каменным перилам, и легкий ветерок взъерошил мои волосы. Ночь была прохладной, вдали виднелись подсвеченные столбы Миннауба, столица спала, и над темным силуэтом города мерцали тысячи звезд в небесах. Этот же вид бесчисленное количество раз открывался и взору моего отца, когда он сражался с нуждами своего двора, однако его тревоги были несколько иными, нежели мои.

Добралась ли она уже?

В безопасности ли?

И под конец, совершенно неожиданно: не была ли она права?

Неужели этот вопрос все еще продолжал терзать меня? Даже в Марабелле полковник Бодин и офицеры сомневались в ее правоте. Честно говоря, сам я ни разу не наблюдал видимых доказательств существования той огромной армии, о которой она говорила, – ни во время прогулок по городу с Калантой и Ульриксом, ни в разговорах в главном зале Санктума.

Но я видел отряд из пятисот воинов, сопровождавших Лию в город. Одно это было уже странно и необычно. Быть может, это и была вся их так называемая армия?

Но была еще и десятина. Я слышал, как ворчали наместники, – и все равно собирали ее. Из страха – или в расчете на вознаграждение? Сомнений быть не могло: они, как и Комизар, хотели большего. Я видел это в их глазах, когда они смотрели на добычу, оставшуюся от погибших солдат Дальбрека.

А еще была та колба – со странной, могучей субстанцией, способной одним взрывом разворотить огромный железный мост. Это никак не вязалось с образом грубого, одичавшего народа. Хейг назвал это счастливой случайностью, результатом плохого строительного мастерства венданцев. Может, оно так и было. Существовала целая дюжина вероятностей, но ни одна из них не была настолько убедительной, чтобы свидетельствовать о невозможном – о том, что бедное варварское королевство сумело сколотить армию, достаточно многочисленную, чтобы сокрушить все остальные вместе взятые. Я и так уже перешел все границы логики, когда отправил войска на периферийные заставы.

Я услышал, как за моей спиной открылась и затворилась дверь в кабинет, затем послышался стук подноса о мой стол. Свен всегда предугадывал, что мне было нужно. Я задумался о том, сколько бед и огорчений причинил ему в самые первые годы нашего совместного существования. Все те разы, когда я пинал его по голени и убегал, а он подхватывал меня, перекидывал через плечо и бросал в корыто с водой. «Я воспитываю тебя королем, а не дураком, и пинать того, кто может раздавить тебя в одно мгновение, – верх безрассудства». Окунали меня не раз и не два. Его терпение всегда превосходило мое.

Я не сводил глаз с города, где едва виднелись семь голубых куполов шантры. Раздался еще один стук. Это была уже стопка бумаг. Каждый вечер Свен приносил мне мое расписание на завтра.

– Предстоит насыщенный день, – посетовал он.

Как и все остальные. Это было совсем не новостью для меня. Скорее стуком молотка, провозглашающим очередной утвержденный график.

Он присоединился ко мне у перил, тоже взглянул на город.

– Красиво, не правда ли?

– Да. Красиво, – ответил я.

– Но?

– Никаких «но», Свен.

Я не хотел вдаваться в подробности того беспокойства, от которого никак не мог отделаться, смутного чувства глубоко внутри меня, что что-то было не так.

– Боюсь, сегодня вечером тебе придется втиснуть в график еще одну встречу, которой не было в расписании.

– Перенеси ее на завтра. Уже поздно…

– У Меррика есть новости для тебя. Он заглянет в течение часа.