— Какая вы? А что, если вы прошли через всё это и остались чистой, так же как ваши ноги, которые ступали по дорожной грязи, а теперь отмылись? Но допустим! Я тоже не забыла всей грязи, по которой ступали мои ноги. Я не отрекаюсь от той, какой я была. И я не люблю тех, которые говорят: «Я не знаю этого человека!» — когда у них всплывают неприятные воспоминания о самих себе. Но вы признаёте этого человека, так велит вам ваша совесть. Вы не обязаны посвящать в это других.
— Других — нет, — сказала Ася. — Но его…
— Пусть бы ещё, — сказала Аннета с тонкой улыбкой, в которой была доля горькой насмешки, — пусть бы ещё, раскрывая ему всё это, вы шли на риск отдалить его от себя! Но если он вас любит, — а вы в этом уверены, даже слишком уверены, — вы его не удалите, вы только причините ему боль. И эта боль — конечно, очень чувствительная, — только ещё крепче привяжет его к вам и останется в нём навсегда. Он не разлюбит вас. Он скажет: «Я всё забыл». И ничего не забудет. Пройдёт год, два, десять лет: рана раскроется и станет гноиться. Вы тогда уже не сможете припомнить, кто была эта женщина, которая жила среди смертей и обессилела от страданий, которая, потеряв голову, отдавалась в ночной темноте, лишь бы уцепиться хоть за кого-нибудь и не упасть, — лишь бы уцепиться за жизнь. Вы уже о ней забудете. Но он, Марк, он её увидит совиными глазами. Любовь берёт их напрокат у ревности. И вы её тоже увидите — в его глазах. Он на всю жизнь прикуёт вас к этому вашему прошлому, хотя вы его уже сбросили, как старое платье, — так, как все мы сбрасываем с себя наше прошлое. Они хотят, чтобы мы сохраняли наши старые, прогнившие души, от которых мы, слава богу, избавились, потому что мы обновлялись. Мужчины не способны понять, моя милая девочка, какая сила живёт в нас, а она заставляет нас вечно омоложаться.
Она говорила, не повышая голоса, но в самом её спокойствии была горечь. Ася молчала, не сводя с неё удивлённых глаз. Аннета говорила, не глядя на неё, — и уже не для неё, а для самой себя, но вдруг вспомнила о ней и обернулась. Они обменялись многозначительной улыбкой.
— «La donna è mobile…»[243] — вот как они судят о нас. Вот что они сказали бы, если бы слышали меня. То настоящее, что есть в настоящей женщине, не меняется, — вот чего они не могут понять. Ничто не пропадает из пережитого нами, если оно питало нашу жизнь. Оно стало частицей нашей крови, а мы выбрасываем из себя лишь бесполезное и нечистое…
— Я не ожидала найти в вас союзницу, — сказала Ася.
— У меня никогда не было союзницы, — заметила Аннета. — Поэтому я и сочувствую тем, у кого их нет.
— Так будьте же моей союзницей! Я этим злоупотреблять не стану. И я прошу вас помогать мне, — не в ущерб Марку, но ради него. Если вы не хотите, чтобы я рассказала ему всё, — а я чувствую, что вы правы, но только не ручаюсь, что смогу молчать! — я передаю вам, в ваши руки, всё, что меня гнетёт. Сегодня я вам передала самое тяжкое. Но кое-что ещё осталось. Я вам отдам всё. Вы вправе использовать это в любое время против меня и в интересах вашего сына. Я изобличать вас не стану.
В глазах Аннеты сверкнул лукавый огонёк:
— Прекрасно! Но уж теперь берегитесь! Вы в моих руках.
— Вот и держите меня! Я этого и хочу. Будьте моим судьёй. Ничем иным я не могу расплатиться с вами за то, что вы дали мне.
— Что же я дала вам?
— Не притворяйтесь, что не понимаете! Вы всё отлично поняли… Того, что дали мне вы, ещё никто мне не давал… Не любовь, любовь у меня была, есть и ещё будет… Вы мне дали нечто гораздо большее: доверие. Вы поверили в меня. А вы понимаете, что это значит? Вы мне самой вернули веру в себя, — если только она у меня когда-нибудь была… Теперь я верю, я верю в себя. Благодарю вас! Я воскресаю…
Она спрыгнула с кровати и, упав на колени, начала бурно целовать колени Аннеты.
— И я даю вам слово, — говорила она, — что откажусь выйти замуж за Марка. Я заставлю его остаться свободным, таким же свободным, как я…
Аннета взяла её под мышки и, поставив на ноги, сказала с насмешливой улыбкой:
— Обещать легко. А вот выполнить?..
Она поцеловала её, потрогала ей грудь и плечи и сказала:
— Теперь ты обсохла… Одевайся!.. Он ждёт нас.
Ася твёрдо решила не выходить замуж за Марка. Дело было не в том, чтобы сдержать слово, данное Аннете. Такова была её непреклонная воля; вся её природа сопротивлялась парной упряжке: «Я люблю, я люблю тебя, сегодня я отдам тебе мою жизнь, мою смерть, но моё завтра я тебе не отдам. Связать меня нельзя!..»
У Аннеты не было Асиных оснований строить себе иллюзии, и потому она лучше её понимала, чем всё это может кончиться.
Оба влюблённых добросовестно твердили: «Мы любим друг друга, оставаясь свободными». И вместе с тем они делали всё, что могли, чтобы утратить свою свободу. Каждый упорно стремился связать и другого и самого себя.
