Поэтому Аннета лишь молча улыбнулась и заглянула в самую глубь Асиных глаз, когда та пришла к ней взволнованная и, от волнения, резкая и, бросая ей вызов, но в то же время прося её согласия или прощения, сообщила ей то, чего Аннета ждала уже несколько недель:
— Я беру своё слово обратно… Нет! Я не беру его обратно, я ничего не обещала… Мне нужен ваш сын. Я нужна ему. Мы женимся…
Ася ждала ответа — и говорила сама. Она не могла снести тревожное молчание Аннеты. Она сказала, что решение принято; что против него нельзя выдвинуть ничего такого, чего бы она не знала; что их союз не будет безмятежным и что она это отлично понимает; что они будут мучить друг друга и что она сделает его несчастным… Да, возможно. Даже наверное. Но она уже не может иначе! Значит, судьба… (Она всегда в последнюю минуту всё валила на судьбу, когда собственные силы к сопротивлению у неё иссякали.) И теперь она пришла сказать это Аннете и предоставляла ей помешать их решению, ибо знала, что Аннета всё равно уже ничего поделать не сможет.
— Почему вы ничего не говорите? Вы всё смотрите на меня и молчите! Скажите же что-нибудь!..
— Что же вы от меня хотите после всего, что вы сейчас сказали? Вам нужен Марк. Вы нужны Марку. Чего же ещё?
— Мне нужны вы! Мне нужно, чтобы вы сказали «да»!
— Если бы я сказала «нет», вы бы с этим не посчитались. Вы не потрудились скрыть это от меня. Скажи я «нет» — и крючок ещё глубже вонзится вам в тело. Потому что вы проглотили крючок. Теперь уж ничего не поделаешь, бедные вы мои пескари! Вам остаётся только съесть наживку. Она в равной мере состоит из того, что вас разделяет, и из того, что есть у вас общего: из различия ваших характеров, ваших рас (в этом своя доля приманки). И вы ещё почувствуете, как крючок будет раздирать вам глотку! Пожалуй, было бы благоразумнее не повисать на нём, не раздирать себе внутренностей. Зачем вам надо жениться? Без этого вы бы только ещё больше любили друг друга… Но что сделано, то сделано. Переделывать — значит раздирать вам внутренности. Да и мне самой тоже. Скажу я вам что-нибудь или ничего не скажу — результат один. Так что, дорогие мои, любите друг друга! И по-своему, а не так, как я. Я знаю, что оба вы лучше, чем можно судить по вашим поступкам. Каждый из вас в отдельности слаб, очень слаб!.. Постарайтесь, чтобы ваши слабости стали силой! Я тебя доверяю моему мальчику. Я тебе доверяю моего мальчика, дочь моя!
Ася прильнула губами к плечу Аннеты и по-русски сказала одно только слово:
— Мамочка!..
Обе застыли, прижавшись друг к другу щекой. Со всею ясностью своего ума и со всем своим уменьем добросовестно разбираться в самой себе (уменьем, однако, бессильным перед натисками натуры) обдумывала Ася слова Аннеты. Она признавала, что Аннета права, что в самом деле бессмысленно связывать себя узами брака, когда сама считаешь брак чем-то отжившим. Если бы даже он не стал с некоторых пор дверью без задвижки и развод не раскрывал бы эту дверь так легко; если бы, как в старину, брак оставался клеткой, из которой нет выхода, — я думаю, она и Марк всё равно стремились бы попасть в эту клетку! Бывают в любви минуты, когда мечтаешь о пожизненном заключении. Человек говорит дню: «Ты никогда не кончишься…» Насиловать природу было бы безумием…
Аннета это знала. Она слышала, как пульсирует кровь в виске прижавшейся к ней Аси, и понимала, что делается у неё в голове. Давая согласие на то, чему она не могла помешать, Аннета в известной мере — и в силу своего возраста — подчинялась судьбе. Подчинялась также она тем мощным порывам, которые уносят нас, а сами от нас ускользают, ускользая от нашего рассудка. Но, помимо всего этого, здесь было ещё и таинственное проникновение в судьбу Марка. Благодаря близости к Тимону Аннета сумела понять политическую обстановку, сумела понять и неизбежность великого Столкновения. И теперь она смутно различала место своего сына в передовых рядах бойцов — по ту сторону баррикады. Она смутно предчувствовала это гораздо раньше, чем Марк и Ася смогли разобраться в этом с достаточной ясностью (они были слишком поглощены своей страстью!). Аннета опережала их и ждала. Всё было ещё туманно, но она ждала, что благодаря их союзу судьба определится. Она чувствовала, что этот союз, какие бы ему ни предстояли испытания и семейные неурядицы, будет способствовать их движению вперёд. Так пусть же будут и испытания и неудачи! Вперёд!
Влюблённые смотрели друг на друга, и их взгляды были как бассейн, в который падают струи фонтана. Каждый опустошил себя, чтобы принять струю другого. Каждый был затоплен радостью, каждый был заполнен другим. Чтобы вновь найти самого себя, каждый сжимал другого в объятиях. Они говорили:
— Ты принадлежишь мне! Я принадлежу тебе! Не возвращай меня мне! Я тебя не возвращу тебе… Ах, как хорошо, что мы поменялись! И как я люблю теперь жизнь, когда жизнь — это твоя жизнь! Она моя! Как я буду беречь её!
