Сам Марк ничего не замечал. Он был слишком поглощён решением вопроса, который ставила перед ним судьба. Он играл свою роль, играл свою драму, акт за актом, не загадывая и не интересуясь, какова будет развязка трагедии. Но играл плохо, подобно тем плохим актёрам, о которых Дидро говорил, что они чересчур захвачены ролью и поэтому подчиняются ей. А чтобы выйти из роли, Марку скорее уж нужна была улыбка Бруно, таившая ещё неведомый ему мир, чем горькое видение Жюльена, слишком близкое его собственному видению.
И первым благодеянием, которое Марк почерпнул из своего общения со старым Улиссом, было успокоение — мятущаяся душа почувствовала, как под чужой рукой в неё капля за каплей проникает блаженное чувство примирения с самим собой. Марк был избавлен теперь от исповедей насчёт унизительных битв, избравших своей ареной его тело, и насчёт нелестных для него мыслей, от которых прежде не удавалось отбиться как от непрошенных гостей. Полузакрытые глаза Бруно обнаружили их гнездовье, и своею ласковой иронией он, как ладонью, накрыл вспугнутых птиц, делая вид, что даже не прикасается к ним. Однажды, когда Марк терзался, не осмеливаясь поделиться своими мыслями и воспоминаниями, Бруно, делая вид, что не желает слушать всякие избитые истории, не имеющие никакого отношения к страданиям юноши, вдруг улыбнулся и сам стал рассказывать старинную индусскую забавную притчу. Речь в этой притче шла об одном добродетельном человеке, который отправился к отшельнику и попросил старца стать его наставником. Желая испытать его, мудрец спросил:
«Умеешь ли ты лгать, сын мой?»
«Боже упаси! — воскликнул добродетельный пришелец. — Никогда в жизни я не сумею солгать».
«Тогда пойди и научись, — ответил ему мудрец. — А когда научишься, приходи обратно».
Ибо, как гласит тибетская мудрость: «Неспособность есть не добродетель, а бессилие…»
— Чёрт возьми! — воскликнул Марк. — Уж в чём, в чём, а в этом меня упрекнуть нельзя.
И бесстыдница Ася, которая, проходя через комнату, успела расслышать и слова тибетского мудреца и восклицание Марка, подтвердила:
— Верно, верно, в этом его никак нельзя упрекнуть.
Мужчины расхохотались. Но когда Ася вышла, Марк обратился к Бруно:
— Не думайте, что лживость — это то, что грозит мне в первую очередь. Ложь была бы самым тощим зверем среди всей моей прочей фауны; и, надеюсь, вы не особенно настаиваете на том, чтобы я стал откармливать его? Уж лучше я займусь выращиванием шести остальных смертных грехов. Но они и все пакости, которые не удостоены даже названия «смертных», они-то и есть самые мерзкие… Это такие паразиты!..
— Не стану вам напоминать, — ответил Бруно, поглаживая свою шелковистую бороду, — поговорку ваших французских кумушек (впрочем, и наших итальянских тоже): «Вошь — залог здоровья». Но в области внутренней жизни истинная мудрость, как утверждают мои тибетские отшельники, состоит, возможно, не в том, чтобы разрушать (не разрушай ничего!), но в том, чтобы превращать субстанцию одних сил в другую. Силы зла — такой же дар, как и силы добра. Тот смертный, кто получил их ещё в колыбели, получил благословение богов.
— Стало быть, я тоже его получил, — сказал Марк. — Да будь они все прокляты! Я как-нибудь уж обошёлся бы без таких даров.
— Молодость всегда неблагодарна, — возразил Бруно.
Но парадоксальная мысль сделала своё дело: в уме Марка она нашла для себя добрую почву, привилась и принесла плоды. Он отлично понимал, какую жизненную ценность имели для него эти силы, понимал, что, лишившись их, стал бы куда слабее и уязвимее… Ещё одна притча из тысячи одной сказки далай-ламы, как называла Бруно непочтительная Ася, — вопрос, заданный царём Милиндой:
«Вопросил однажды царь Милинда у Нагасены: „Кто из двоих бо́льший грешник: тот, кто грешит не ведая, или тот, кто грешит сознательно?“ — Тот, кто грешит не ведая. Ведь если два человека возьмут в руки раскалённый железный брус, кто сильнее обожжётся? Тот, кто знает, что брус раскалён, или тот, кто сего не знает? Больше обожжётся тот, кто не знает».
Истинный француз, сын Аннеты, Марк умел распознать раскалённый брус. Это уж дело разума — взяться за него и пустить в ход. «Нищие духом», горе вам! Царство небесное ждёт вас. Но во имя небес, во имя нашего спасения пусть будет вам заказан вход в царство земное! «Простота (читай — глупость) больше чем преступление», — заявляла Ася. Славянская мудрость, мудрость Индии, мудрость Франции, все мудрости мира единодушно твердят: «Не будь глупцом!» Здравый смысл народов нигде и никогда не мирится с глупостью.
