На всём земном шаре трудящиеся массы, более искушённые, чем остальной народ, глухо волнуются и ропщут, но их грозная воля пока ещё не организована. Слишком многое разъединяет — на этом спекулируют враги, мешая развязывать энергию: смертельная вражда партий, которые провозглашают одни и те же социалистические идеи и, подобно толкователям талмуда, осыпая друг друга оскорблениями, противопоставляют своё толкование текстов толкованию соседа и свою тактику его тактике; мнительные, недоверчивые и недалёкие лидеры поддерживают эти разногласия, позволяющие им до бесконечности играть выгодную роль антрепренёров Революции без малейшего риска, что она произойдёт при их жизни. И для крупнейших фабрик смерти, для владык капиталистического угнетения не составляет особого труда залучить в свои сети даже пролетарские массы — стоит только в период безработицы, когда миллионы трудящихся по всей Европе выкинуты на улицу, открыть перед ними двери новых заводов, изготовляющих военные материалы, а также промышленные и химические продукты, которые, по желанию, можно применять и так и этак. Даже люди, настроенные наиболее революционно, идут туда и по варварской иронии судьбы своим трудом помогают выковывать смерть, которая сметает с лица земли их братьев другой национальности или рикошетом обернётся против них, и они почувствуют её отравленное дыхание; ибо хозяева без зазрения совести продают враждующей стороне военные материалы и газы. А буржуазия, которой прекрасно известно об этом, почти не возмущается сделками, равносильными государственной измене. Если в результате подобных сделок в сейфы вливается золотой поток, пусть прольются потоки крови; владельцы металлургических заводов с немецкими фамилиями заправляют судьбами Франции, и они-то — виновники убийств в мировом масштабе — считаются славой нашего отечества! «Noli tangere»[332] их! А рабочие, вместо того чтобы удушить их, принимают из рук этих высокочтимых бандитов хлеб, замешанный на крови братьев. И говорят:
— А что прикажете делать? Есть-то надо. Мы не герои.
Не герои? Что ж, пусть будет так! Ни ты не герой, ни я. Но человек становится героем, если он того хочет, если надо стать героем. А стать им надо. Есть только один выбор между двумя смертями. Или ты умрёшь бесчестным рабом, или ты умрёшь свободным и отомщённым! Принять смерть, чтобы могли жить те, что придут завтра, те, которые будут свободны!.. Такой пример показали нам фаланги Революции, павшие в боях за СССР. Наивно думать, что их примеру последует западная буржуазия или прославленная её интеллигенция, все люди вчерашнего дня, — бросим же клич тем, кому принадлежит завтра, тем, кто не цепляется за привилегии интеллекта, надеясь таким путём улизнуть от ответственности и от риска, связанного с действием, тем, кто не отрекается от своего братства с рабочим пролетариатом! Подобно третьему сословию в 89 году, четвёртое сословие, которое было ничем, хочет стать и будет всем. Без организованной энергии рабочего класса ничто не может быть совершено. Ведь их плечи, их головы — ум и сила, их воля к самопожертвованию являются основой жизни и решают судьбы мира. И прежде всего пусть эти миллионы знают, что достаточно им принять твёрдое решение, достаточно им дружно крикнуть: «Нет!» — и от этого «нет» распадётся смертоносный порядок, подогнутся колени у владык, кующих убийства! Пусть же на угрозу империалистических войн ответом будет забастовка и восстание! Забастовка металлургов. Забастовка всех промышленных рабочих. Забастовка железнодорожников. Труд сбрасывает бремя со своих плеч и говорит:
«Нет! Вы, что имеете притязание повелевать мной, попробуйте-ка обойдитесь без меня! Да без меня вы не сумеете и дня прожить. Подобно муравьям-паразитам, вы не способны сами даже разжевать пищу и глотаете только то, что кладёт вам в рот Труд. Сдавайтесь! Займите своё место в общем ряду! И завоюйте своим трудом право есть!»
В наши дни священно лишь одно — Труд. Всё прочее — вера и культура, чистый разум, социальное устройство — всё должно быть переделано сверху донизу и возведено на незыблемом фундаменте организованного труда. Но такая организация в разгар боя требует поистине геркулесовых сил. «А я не Геркулес, куда там, — думал Марк, с презрительным сожалением разглядывая свои худые руки. — Я сделаю всё, что могу. Отдам всё, что у меня есть, — мою жизнь, больше того — если понадобится — мою смерть, всю мою силу самопожертвования. Если бы в мире существовала хотя бы тысяча людей, жаждущих действия так же страстно, как я, этого было бы достаточно, чтобы к нашему ядру примкнула бесформенная масса: мы сдвинули бы с места горы».
Итак, Марк принял решение: посвятить себя великому делу, подготовиться к грядущим социальным битвам, собрав все силы, способные служить борьбе, и принять, не откладывая, участие в организации этой борьбы.
