Очарованная душа полностью

«Люблю тебя за то, что ты несовершенен. Ты рассердился бы, когда б узнал, что я это вижу. Прости! Ничего я и не видела… А вот я не похожа на тебя: хочу, чтобы ты увидел меня во всём моём несовершенстве! Будь, чем ты есть, — это я и ценю. В моём несовершенстве больше меня самой, чем во всём прочем. Если ты берёшь меня, то возьмёшь именно такой. Возьмёшь? Да ты ведь не хочешь меня узнавать. Когда же ты потрудишься рассмотреть меня?»

Рожэ не спешил. Аннета не раз тщетно пыталась увлечь его на этот опасный путь, а он словно его избегал; но вот однажды, когда они гуляли, Аннета вдруг умолкла, остановилась, взяла его за руки и сказала:

— Нам нужно поговорить, Рожэ.

— Поговорить! — повторил он, смеясь. — Но, по-моему, мы только и делаем, что говорим.

— Я не про то, — ответила она, — не про ласковые речи: поговорим серьёзно.

На его лице мелькнул испуг.

— Не бойтесь, — заметила она. — Мне хочется поговорить с вами о себе.

— О вас? — сказал он, просияв. — Что может быть приятнее!

— Подождите, подождите! — остановила она его. — Выслушайте меня, и тогда вы, пожалуй, больше этого не скажете!

— Ничего нового я не услышу. Столько дней мы провели вместе и разве не обо всём сказали друг другу?

— Я лишь успевала соглашаться, — возразила Аннета, смеясь. — Ведь только вы и говорите.

— Вот злючка! — сказал Рожэ. — Разве я говорю не о вас?

— Да, и обо мне. Даже за меня говорите.

— Вы находите, что я много говорю? — с простодушным видом спросил Рожэ.

Аннета прикусила губу.

— Нет, нет, Рожэ, милый, мне нравится, когда вы говорите. Но когда вы говорите обо мне, я сижу и слушаю; всё это до того прекрасно, до того прекрасно, что я думаю: «Пусть будет так». Но ведь это не так.

— Вы — первая женщина на свете, которая сетует, что портрет её прекрасен.

— Я предпочитаю, чтобы в нём было сходство. Ведь не прекрасный портрет намерены вы, Рожэ, повесить у себя в доме? Я — живая, я — женщина, у которой свой мир желаний, страстей, мыслей. Уверены ли вы, что она может войти в ваш дом со всеми своими пожитками?

— Принимаю её с закрытыми глазами.

— Откройте их, прошу вас.

— Я вижу вашу ясную душу, она отражается на вашем лице.

— Милый, хороший мой Рожэ! Вам ничего не хочется видеть.

— Я люблю вас. Мне этого достаточно.

— Я тоже люблю вас. И мне этого недостаточно.

— Недостаточно? — переспросил он упавшим голосом.

— Нет. Мне нужно видеть.

— Что вам хочется видеть?

— Хотелось бы видеть, какая у вас любовь ко мне.

— Я люблю вас больше всех на свете.

— Разумеется! Мельчить не в вашем характере. Но я не спрашиваю, сколько у вас любви ко мне, а спрашиваю, какая она… Да, я знаю, что я — ваша желанная, но что именно желали бы вы сделать из своей Аннеты?

— Свою половину.

— Вот как!.. Дело в том, друг мой, что я не половина. Я — Аннета, вся целиком.

— Так принято говорить. Я хочу сказать, что вы — это я и что я — это вы.

— Нет, нет, не будьте мною! Пусть мною, Рожэ, буду я сама!

— Мы соединяем наши жизни, и разве отныне у нас не будет единая жизнь?

— Вот это меня и тревожит. Боюсь, что одинаковой жизни у нас не будет.

— Что вас смущает, Аннета? Что у вас на душе? Вы любите меня, не правда ли? Любите. Это главное! Об остальном не тревожьтесь. Остальным займусь я. Вот увидите: я всё так устрою, — вместе с моими родными, которые станут вашими родными, мы так устроим вашу жизнь, что вам останется лишь одно: позволить носить себя на руках.

Аннета, опустив голову, чертила по земле ногой вензеля. Она улыбалась:

«Милый мальчик! Ничего-то он не понимает…»

Затем подняла глаза на Рожэ, который преспокойно ждал ответа.

— Рожэ, взгляните на меня. Ведь правда, у меня сильные ноги?

— Сильные и красивые, — ответил он.

— Не в этом дело… — сказала она, погрозив пальцем. — Ведь правда, я — неутомимый ходок?

— Несомненно, — подтвердил он, — и это меня восхищает.

— Неужели вы думаете, что я соглашусь, чтобы меня носили на руках? Вы очень, очень добры, и я благодарю вас, но позвольте мне ходить самой! Я не из тех, кто боится дорожной усталости. Отнять её у меня, значит отнять у меня вкус к жизни. Мне иногда кажется, что вы и ваши родные — все вы собираетесь действовать и выбирать за меня, что вы, Рожэ, со всеми удобствами расставляете по предназначенным для этой цели полочкам свою жизнь, их жизнь, мою жизнь, — всё будущее. Но я бы этого не хотела. Я этого не хочу. Я чувствую, что я в начале пути. Я ищу. Я знаю, что мне необходимо искать, искать себя.

Выражение лица у Рожэ было ласковое и насмешливое.

— Что же вы будете искать?

Он считал, что всё это — ребяческая прихоть. Она это почувствовала и сказала взволнованно:

— Не насмехайтесь! Я не представляю собой ничего особенного, ничего не воображаю о себе… Но всё же я знаю, что я существую, что мне дана жизнь — коротенькая жизнь… Жизнь не длинна, и живёшь только раз. Я имею право… Нет, не право, если хотите, — это звучит эгоистично… Мой долг не упускать её, не швыряться ею…

Его это не растрогало, наоборот — обидело:

— Значит, по-вашему, вы швыряетесь ею? Разве вы упустите её? Разве она не получит хорошего, превосходнейшего применения?