А ночью всё началось вновь:
«Жить или умереть… Если я умру без толку, к чему тебе, мой маленький, тогда моя смерть? Ты хочешь, чтобы я жила для тебя? Помоги мне! А если ты не можешь помочь мне, придётся тогда самой себе помочь. Одна я не сумею. Найди же мне спутника».
И он нашёл. Если не сгодился бы этот, нашёлся бы другой. А если бы не нашёлся, не такая женщина была Ася, чтобы не создать себе новую, направляющую ось.
Но пришла она к этому после долгой и бурной борьбы. Никогда Ася не обманывается, даже когда строит себе необходимые для того, чтобы жить, иллюзии. Но когда нуждаешься в иллюзии, чтобы вновь утвердиться на реальной почве действия, это значит, что иллюзия также становится частью реальности и имеет права существовать… Право, сила. Она должна завоевать своё право.
И Ася завоёвывала в грозе и муках… На несколько недель она исчезла с горизонта. Не заглядывала к Аннете. Потом появилась Сильвия и, сердито хмурясь, сказала, что невестку Аннеты не раз видели на вечеринках в кругу поклонников, и ходят упорные слухи о её флирте с каким-то американцем. Аннета выслушала новость и ничем не обнаружила своих чувств: не отреклась от любви к Асе.
Но когда после многонедельной отлучки снова появилась Ася, Аннету охватило смятение, которое она попыталась скрыть. Но скрыла очень неловко. Да и Ася вела себя не лучше. Женщины понимали, что они должны сказать друг другу нечто важное. Но ни та, ни другая не решалась заговорить первой. Теперь Ася приходила к Аннете почти каждый день. Однако сидела недолго. Войдя в комнату, она тут же начинала поглядывать на окна и двери, будто собиралась потихоньку улизнуть. То она была на редкость нежна, ласкалась и без конца целовала Аннету. То появлялась раздражённая и резко отвечала на вопросы. Или же, войдя к Аннете в спальню, даже не присаживалась, а стоя нервно барабанила пальцами по спинке стула и пристально смотрела на свекровь, которая не поднимала глаз от шитья; казалось, она хотела о чём-то заговорить и не заговаривала, говорила о пустяках; или же садилась в столовой, сидела полчаса не шевелясь, затем вдруг вскакивала и уходила, холодно процедив сквозь зубы: «Прощайте».
Однажды Ася стояла рядом с Аннетой ещё более молчаливая, чем обычно, и делала вид, что рассматривает вышивку, над которой склонилась Аннета (чуть скосив глаза, Аннета видела у своего лица вздрагивающие Асины руки). Аннета оторвалась от работы и посмотрела Асе прямо в лицо. Ася отвела взгляд, и подбородок её задрожал.
— Почему вы на меня смотрите? — раздражённо спросила она.
— А разве это запрещено?
Ася упрямо продолжала:
— Почему у вас у всех такой вид, будто вы меня упрекаете?
— У меня, дорогая?
— Вы хотите меня связать! Разве я не вольна распоряжаться своей жизнью?
Аннета опустила работу на колени, взяла Асю за руки, притянула к себе, обняла за талию и, прижавшись щекой к её боку, снизу вверх посмотрела на сердитые губы, которые морщились не то от боли, не то от желания причинить боль. И Аннета ласково прошептала:
— Бедная моя девочка!
Ася упала на колени и зарылась лицом в складки платья Аннеты.
— Ну, конечно, ты совершенно свободна, — продолжала Аннета, гладя Асины волосы. — Ведь ты же знаешь, что я тут, на страже твоей свободы, если кто-нибудь осмелится на неё посягнуть!
Ася резким движением вскинула голову. Щёки её горели. Она схватила руки Аннеты:
— Вы бы стали меня защищать, вы?
— А разве я всегда тебя не защищала?
Ася бросилась целовать руки свекрови и снова уткнулась лицом в её колени. Помолчав немного, Аннета произнесла:
— Ну, а теперь рассказывай!
— Не смею!..
— Надо сметь, родная. Смела делать, так смей и рассказать. И к тому же я знаю.
Ася робко вскинула на Аннету глаза:
— Знаете? Что вы знаете?
Аннета сжала её лицо в ладонях:
— Разве это лицо может что-нибудь скрыть от меня?
— Ах, как вы должны меня презирать!
— Да нет же, детка. Я тебя жалею и завидую, что тебя снова захватила жизнь. Я-то знаю, что это такое, ведь и меня она захватывала не раз. Но, слава богу, теперь для меня всё кончено. И слава богу, что для тебя это не так! Бесценная моя молодость, я вижу в твоих глазах (пожалуйста, не отворачивайся) ещё столько радости, ещё столько горя. Так бери же их. Ты имеешь на это право.
И она поцеловала Асины веки.
Ася заплакала:
— Ах, как всё это ужасно!.. Я этого не хотела!..
Аннета ласково подняла Асю с полу, усадила её к себе на колени, вытерла её глаза своим носовым платком, даже утёрла ей, как малому ребёнку, нос. Ася обвила шею Аннеты и, уткнувшись губами в ямку у ключицы, молча смотрела в сторону вновь увлажнившимся взором. Аннета, прижавшись к её уху, шепнула чуть слышно:
— Ну, говори, кого ты любишь?
И Ася тихим, сдавленным голосом, мало-помалу оживляясь, стала рассказывать.
Особенно внимательно Аннета выслушала всё, что касалось человека, которому Ася дала слово.
