Он послушно сел рядом с ней на холмике, поросшем мохом; его глаза, не отрываясь, смотрели на неё, взывали к каждому её слову.
— Успокойтесь, нам нужно объясниться… Прошу вас, успокойтесь! Поверьте, что и мне очень трудно сохранять спокойствие… Я заставляю себя говорить…
— А вы не говорите! — сказал он. — Это просто безумие!..
— Так надо.
Он хотел было зажать ей рот рукой. Она отстранилась. Решение её, очевидно, было так непоколебимо, несмотря на всё душевное смятение, что Рожэ это понял, отказался от борьбы и слушал подавленно, растерянно, уже не смея на неё взглянуть.
Аннета, голос которой звучал бесстрастно, холодно, угрюмо, хотя то и дело пресекался, два-три раза умолкала, чтобы перевести дыхание, но сказала всё, что решила сказать, в ясных, обдуманных, тактичных выражениях, казавшихся от этого ещё неумолимей. Ей искренне хотелось испытать, могут ли они жить вместе. Вначале она надеялась, хотела этого всей душой. И увидела, что это неосуществимая мечта. Многое их разделяет. Слишком велика разница в среде, в образе мыслей. Она берёт вину на себя; теперь она твёрдо уверена, что замужество не для неё. Её взгляды на жизнь, на независимость женщин не совпадают со взглядами Рожэ. Быть может, Рожэ и прав. Почти все мужчины, а может быть, и женщины, придерживаются его мнения. Она, вероятно, не права. Но права ли, нет ли, а такой уж у неё характер. К чему же причинять горе другому и самой себе? Она не создана для жизни вдвоём. Она возвращает Рожэ его обязательства и снова получает свободу. Да ведь они ничем и не были связаны. Никакой фальши в их отношениях не было. И расстаться они должны без фальши, как друзья.
Она говорила, не отводя глаз от былинок, зеленевших у её ног, она боялась посмотреть на Рожэ. Но она слышала его прерывистое дыхание, и договорить ей было нелегко. Договорила и решилась на него взглянуть. Тут была потрясена и она. Лицо у Рожэ было такое, будто он тонул: он побагровел, дышал с шумом, у него не было сил кричать. Он как-то неловко взмахнул судорожно сжатыми руками и, с трудом вздохнув, простонал:
— Нет, нет, не могу, не могу…
И вдруг разрыдался.
С пашни, с лесной опушки, донёсся голос крестьянина, скрип плуга. Аннета растерялась, схватила Рожэ за руку, повела вглубь леса, подальше от дороги. Он совсем обессилел, шёл покорно и всё твердил:
— Не могу, не могу… Что же со мной станется?..
Она ласково просила его замолчать. Но его охватило отчаяние: уязвлённая любовь, уязвлённое самолюбие, мысль о том, что всем будет известно о его унижении, что счастье, о котором он так мечтал, теперь несбыточно, — всё смешалось; взрослый ребёнок, избалованный жизнью, никогда ни в чём не видавший отказа, был подавлен своим поражением; то была катастрофа, крушение всех его надежд, он терял уверенность в себе, он терял почву под ногами, ему не за что было ухватиться. Аннета, растроганная его отчаянием, говорила:
— Друг мой… друг мой… не плачьте! У вас, перед вами чудесная жизнь… Я не нужна вам.
А он всё твердил:
— Я не могу обойтись без вас. Я ничему больше не верю… Не верю больше, что жизнь мне удалась…
И молил, упав на колени:
— Останьтесь! Останьтесь!.. Я буду делать всё, что вы хотите… всё, что захотите…
Аннета отлично знала, что он не сдержит обещания, но душа её смягчилась. Она ласково ответила:
— Нет, друг мой, хоть вы это и говорите искренне, но сдержать своё слово вы не можете, а если и сдержите, то это будет вам в тягость, да и мне также; жизнь наша превратилась бы в одно сплошное препирательство…
Он понял, что ему не поколебать её решения, и залился слезами, как ребёнок, прильнув к её ногам. Сердце Аннеты дрогнуло от любви и от жалости. Её воля никла. Она хотела дать отпор, но не устояла перед его слезами. О себе она больше не думала, думала только о нём. Она ласкала милую голову, припавшую к её коленям, шептала нежные слова. Она приподняла своего безутешного взрослого мальчика, своим платком вытерла ему глаза, снова взяла за руку, заставила идти. Он был совсем без сил, позволял ей делать с собой всё, что ей хотелось, и всё время плакал. Они шли, и ветки хлестали их по лицу. Шли по лесу, ничего не замечая, не зная, куда идут. Аннета чувствовала, как ширятся в ней смятение и любовь. Она говорила, поддерживая Рожэ:
— Не плачьте! Милый мой… Мальчик мой… Не терзайте мою душу… Я этого не вынесу… Не плачь! Я люблю вас… Люблю тебя, мой бедный маленький Рожэ…
А он твердил, всхлипывая:
— Не любите…
— Нет, люблю тебя, люблю, ты никогда так не любил меня, в тысячу раз больше люблю… Ради тебя я на всё готова… Да, готова на всё… Ведь ты мой, Рожэ!
