— Ненавижу её! — сказала Аннета. — Но больше она уже меня не настигнет, нет! Теперь у меня есть защита.
— Вот так защита! — воскликнула Сильвия. — Ни от чего он тебя не защитит, это тебе придётся его защищать. Ты не хочешь себя связывать браком, а подумала ты, как тебя свяжет этот живой комочек, какая это обуза?
— Это счастье! Как вспомню, что скоро он будет лежать у меня на руках! Мои руки так долго тосковали по этой ноше!
— Ты жизни не знаешь, потому так и говоришь. Кто его растить будет?
— Я.
— А как же отец? Ведь он имеет права на ребёнка.
Новая судорога гнева пробежала по лицу Аннеты… Права! Права на её ребёнка!.. Да, это и его ребёнок, ребёнок того мужчины, зачатый в мгновение слепой страсти; отец уже позабыл об этом мгновении, а её оно связало на всю жизнь! «Ни за что!.. Ребёнок мой, мой!» Вслух она сказала:
— Сын будет мой и больше ничей!
— Он выберет, кого захочет.
— Я знаю, кого он выберет!
— Обольстительница!.. А если он всё-таки упрекнёт тебя потом, что ты его лишила отца?
— Я заполню его сердце так, что в нём не останется даже самого маленького местечка для кого-нибудь другого.
— Ты чудовищная эгоистка!
— Ну да, я же тебе говорила.
— И будешь за это наказана!
— Что ж, если я не заставлю себя полюбить, тем хуже для меня! Но нет такой силы, которая помешала бы мне любить его и отняла бы его у меня.
— Если он тебе вправду так дорог, ты должна прежде всего думать о его будущем. Немало женщин ради ребёнка выходят замуж за тех, кто им не по душе…
— Ну, знаешь, Сильвия, это просто возмутительно! — сказала Аннета. — Ставить мне в пример женщин, которые из любви к ребёнку обрекают себя на жизнь, полную лжи, а то и ненависти! Ты мне напоминаешь ту мать, которая говорила дочери, что ради неё она не ушла от мужа, хотя их семейная жизнь была адом. А дочка ей ответила: «Так ты думала, что ад — подходящий семейный очаг для ребёнка?»
— Ребёнку нужен отец.
— А как же тысячи детей вырастают без отцов? Сколько таких, которые совсем не знали отца или лишились его в раннем детстве, и мать одна воспитывала их! И что же, разве они от этого хуже? Ребёнку нужна любовь — вот и всё. Почему ты думаешь, что ему будет недостаточно моей любви?
— Ты слишком надеешься на свои силы, Аннета. Знаешь ли ты, что тебя ждёт?
— Знаю, знаю! Детские ручонки будут обнимать мою шею.
— А ты подумала, какой ценой люди заставят тебя платить за это? Уж лучше бы тебе быть замужней женщиной, которая изменяет мужу с кем угодно, но только не «девушкой-матерью», как они это называют! Пойти на все тягости и муки материнства, не запасшись сперва штампом законного брака, — да это же никогда не прощается женщине вашего круга!.. Случись такое со мной — это ещё куда ни шло! Такие, как я, могут распоряжаться своим телом, как хотят, — это никого не беспокоит. А твоим буржуа это даже на руку: смотри, как они, например в «Луизе»[40], славят свободную любовь девушек из народа! Но девушка буржуазного круга — это заповедник! Ты их собственность. Тебя можно приобрести только по контракту, заключённому у нотариуса. Ты не смеешь отдаться свободно, сказав: «Это моё право». Боже упаси, как можно! До чего мы дойдём, если собственность начнёт восставать против своего владельца и заявлять: «Я свободна. Приди, сеятель!..»
Даже сердясь, Сильвия не способна была говорить серьёзно.
— Общепринятая мораль создана мужчинами, — сказала Аннета с улыбкой. — Это я знаю. Они осуждают женщину, которая посмела рожать детей вне брака и не посвятила всю жизнь отцу этих детей. И для многих женщин брак — это рабство, потому что они не любят мужей. Они тоже предпочли бы быть одинокими и свободными и сами растить своих детей, но у них на это не хватает мужества. А я постараюсь, чтобы у меня его хватило.
— Бедная дурочка! — В голосе Сильвии звучало сострадание. — Ты жила до сих пор, как за каменной стеной, — предрассудки и привилегии той буржуазии, которая держала тебя взаперти, защищали тебя от жестокостей жизни. Стоит тебе вырваться на волю — обратно больше не впустят. А тогда ты узнаешь, что такое жизнь!
— Да, Сильвия, ты права: до сих пор я пользовалась в жизни привилегиями. Значит, справедливо, что теперь пришёл мой черёд узнать те страдания, которые выпали на долю вам.
— Слишком поздно! К ним надо привыкать с детства. А в твоём возрасте это уже невозможно… Счастье ещё, что ты богата и не будешь терпеть нужды. Но есть другие мучения — нравственные… Из твоего клана ты будешь изгнана, все тебя осудят, каждый день ты будешь страдать от мелких обид и уколов… А сердце у тебя гордое и нежное. Оно будет истекать кровью.
— И пусть! Когда счастье приходится покупать дорогой ценой, оно ещё слаще. Я хочу нормального человеческого счастья, честного и чистого, вот и всё! И не боюсь людских толков.
— А если от них будет страдать твой малыш?
— Неужели они посмеют? Ну, что ж, тогда мы будем вдвоём воевать с этими трусами!
Аннета выпрямилась и тряхнула волосами, как лев гривой.
Сильвия, глядя на неё, пыталась сохранить суровую мину, но не выдержала — расхохоталась и, пожимая плечами, сказала со вздохом:
— Бедная сумасбродка!..
