Так, например, вышло у неё с Люсиль Кордье. Они были давно знакомы, и в том кругу, где обе вращались, Люсиль больше всех нравилась Аннете. Между ними не было особой близости, но они всегда охотно встречались. И вот Аннета узнала от тётки, что сестра Люсиль только что вышла замуж. Люсиль её об этом не известила, но Аннета всё-таки написала ей поздравительное письмо. Люсиль хранила молчание. Причина была ясна, и Аннете не следовало упорствовать. Но она упорствовала из какой-то странной потребности лишний раз убедиться в том, что и так хорошо знала, и сделать себе больно.
Она отправилась к Люсиль. Из гостиной слышался шум голосов. Аннета, уже входя, вспомнила, что у Люсиль сегодня приёмный день. Но отступать было поздно… В гостиной шёл оживлённый разговор. Здесь было человек десять, почти все — знакомые Аннеты. При её появлении все смолкли. Только на несколько секунд. Аннета, взволнованная, как человек, который бросается в бой, вошла с улыбкой и, не глядя по сторонам, направилась прямо к Люсиль. Та в замешательстве встала ей навстречу. Люсиль была миниатюрная блондинка с хитрым и умильно ласковым выражением прищуренных глаз, с хорошеньким, но помятым личиком, которому немного выступающие вперёд зубы придавали сходство с мышиной мордочкой. Люсиль была умна, делала вид, что любит людей и страстно увлекается идеями, на самом же деле была глубоко равнодушна и к тем и к другим. Осторожная, не очень искренняя, слабохарактерная, она хотела всем нравиться, а главное — старалась со всеми ладить и ко всему приспособляться. Поведение Аннеты её лично ничуть не возмущало. Своим любопытным остреньким носиком Люсиль заранее чуяла всякий скандал и тешилась им. То, что случилось с Аннетой, казалось ей просто глупым приключением и только развлекло её, но она считалась с мнением света и потому была сейчас в затруднительном положении. Когда Аннета написала ей, что вернулась в Париж, Люсиль подумала:
«Какая неприятность! Что же ей ответить?»
Ей не хотелось обижать Аннету, но она не хотела и рисковать своей репутацией в свете. Не зная, на что решиться, она со дня на день откладывала ответ. Собиралась повидать Аннету — не сейчас, а через некоторое время («ведь это не к спеху!»), и так, чтобы об этом никто не узнал. Это не мешало Люсиль за глаза высмеивать Аннету и, говоря о ней с другими, принимать вид возмущённой добродетели.
Внезапное появление Аннеты в её гостиной («нет, это уж слишком!») вынуждало Люсиль принять решение немедленно. Она гораздо больше сердилась на Аннету за то, что та сыграла с ней такую скверную шутку, чем за то, что та родила незаконного ребёнка. («Хоть двух, пожалуйста, — только меня пусть оставит в покое!..»)
В её глазах вспыхнул на миг злой огонёк, но она пожала протянутую руку Аннеты и ответила на её улыбку медовой улыбкой, которая была так хорошо знакома Аннете, — против её обольстительной нежности никто не мог устоять. Но это было только в первую минуту. Быстрые глаза и настороженный слух Люсиль мгновенно уловили иронию в настроении окружающих. Лицо её сразу приняло ледяное выражение, и, сказав Аннете из вежливости несколько слов, она с деланным оживлением возобновила прерванную беседу. Все остальные, словно по молчаливому уговору, тоже принялись болтать.
