Очень личное. 20 лучших интервью на Общественном телевидении России полностью

Утрированный «одессизм», говор, шуточки с некоторым национальным, что ли, окрасом. Вы очень тонко прошли этот рубеж, особенно в «Ликвидации». Вы следили за этим специально или это просто от чувства меры? А может, у вас с Одессой какие-то особые отношения? Позже ведь вы сняли еще и «Одесский пароход».

С. У.: Конечно, хочется сказать, что это благодаря вкусу, таланту и чувству меры, но на самом деле мы искали этот говор, эту манеру речи. Она адаптированная, безусловно.

В Л.: Хотя есть и пережим, на мой взгляд. Адвокат Эммик и его мать, тетя Песя.

С. У.: Я не уверен, что это пережим. Считаю, что эта пара как раз получилась аутентично. Конечно, такие яркие персонажи, детали – довольно спорные вещи, но, если говорить всерьез, я не большой любитель смаковать собственную работу: как вот это сделано? а как это получилось? Нравится людям – смотрят, не нравится – не смотрят. Я люблю тех, кому импонирует мое кино, и не очень люблю тех, кому нет. Всё, дальше разбираться в деталях мне и не нужно.

Мы сняли свое кино, в следующий раз, возможно, сделаем по-другому. Но главное, что мы работали и очень старались. Если зрители смотрят, значит, получилось хорошо.

В. Л.: Вы так отважно беретесь за очень серьезный литературный материал: Шолохов, Трифонов, Гроссман. Но все-таки самое для меня удивительноее – это ваш Жванецкий, потому что его самого как раз в кино и нет. То, как вы его показали, – Жванецкий молчит и выходит из кадра через одесский двор (очень похожий, кстати, на его родной одесский двор)) – это, конечно, потрясающе! Как вы решились на экранизацию Жванецкого?

С. У.: Нельзя сказать, что я долго решался. Все перечисленные вами произведения мне или всегда нравились или понравились в процессе, как было с «Жизнью и судьбой». Так что никаких мучительных раздумий не было. Когда встал вопрос, за какой материал браться, я предложил «Тихий Дон», абсолютно не рассчитывая на то, что со мной согласятся. Потому что это ведь «Тихий Дон»! Ну как решиться на «Тихий Дон»?

Но за три минуты вопрос был решен, сложнее стало уже потом.

А Жванецкого я любил всегда. Мы с ним связаны не впрямую, но некой общей жизнью, скорее.

У него был юбилей, и я подумал: вот он 20 лет читает на сцене, один, всегда один… Это же чудный материал для простого актерского дуракаваляния. Подумал и предложил это. И опять за минуту, не дольше, мы договорились. Я пытался сделать хорошо этому человеку, артистам и зрителям. Кто-то из них остался доволен, кто-то нет.

Такое бывает после каждой картины. Но я сделал то, что хотел, и так, как хотел.

В. Л.: А как вы относитесь к критике?

С. У.: Отрицательно. А как можно еще к ней относиться?

В. Л.: А как Михаил Жванецкий отнесся к фильму?

С. У.: Мне сказали, что очень хорошо. Я с ним напрямую не общался, но мне передавали. «Одесский пароход» для меня – некое прощание с эпохой. И снимал я, помимо всего прочего, имея в виду расставание. В конце фильма этот двор ведь разбирается на части, и мы вдруг обнаруживаем, что находимся не в Одессе, а в центре Москвы. А той Одессы, о которой мы рассказываем, просто нет, не существует, как не существует и той жизни, в которой мы пели эти песни.

Меня спрашивают иногда, зачем мне этот хор, какие-то неприятные люди, мол, не издеваюсь ли я над зрителем… Но этот хор на самом деле родился из простой вещи: я часто напеваю советские песни. Вот прихожу в группу и напеваю там: «Вся жизнь впереди, надейся и жди!» И напеваю это, заметьте, всерьез! А у меня молодые девушки работают. И как-то я увидел, что они улыбаются. Я подумал, что им, наверное, смешно, когда человек в моем возрасте поет о том, что вся жизнь впереди, мол, надейся и жди. Но я же пою это искренне. Я подумал, что было бы здорово собрать хор из таких, как я, дебилов, искренне поющих про то, что завтра будет лучше, чем вчера, и чтобы они от всей души спели о том, во что мы верим до сих пор. И я собрал. В этом нет ни издевки, ни насмешки. Я это всё действительно люблю и про это пою. Понимаете?

В. Л.: Я-то подумал, что вам просто нужны были перебивки между новеллами.