– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – злобно прошипел правитель Визерии.
– Они отступают. Вперед! – с воодушевлением прокричал Фейзер, и гридионцы бросились на врага, но очень вовремя через густой строй пехотинцев прорвался юный всадник с посланием от Ягора Челинга.
– Стойте! Ваше Величество, это ловушка! Остановите наступление! – прокричал красный от напряжения кавалерист, оказавшись перед главнокомандующим и королем.
– Успокойся, что это значит? – удивленно спросил генерал Колинт.
– Вас заманивают под катапульты! Меня послали, чтобы я вас предупредил о засаде!
– Вот Химера! Всем стоять! Ни шагу дальше! – надрываясь, командовал главнокомандующий Гридиона. – Маркот, стой, тебе говорят!
– Есть!
Боец с досадой прекратил преследовать визерийца, которого уже успел ранить. В правой руке он сжимал свой меч, успевший омыться кровью. Левую же отягощал щит, усыпанный многочисленными царапинами и зарубинами от атак врагов. Сам воин был покрыт потом и грязью, которые неприятно саднили кожу. Всего за несколько мгновений вся армия Гридиона успела восстановить свой строй и прежнее расположение.
– Ха, упустил ты свою добычу, Маркот! – усмехнулся усатый мужчина, стоящий рядом с крепким парнем.
– Ничего, еще не вечер, Норвус. Знаешь, сколько у нас таких будет? – подмигнув, ответил юноша.
– Да уж не мало.
Тем временем король Нивер долго и усердно крыл проклятьями, и не только своего непутевого главнокомандующего.
– Гребаный идиот! И что ты теперь будешь делать, дерьмо Химеры?!
– Всё еще будет, Ваше Величество! Настало время конницы. Генерал Мартил, командуйте наступление! – с последней надеждой возвестил побледневший Даферт Трент.
– Есть! Вперед, парни! Вырвите их щиты вместе с руками! – хрипло прокричал низкий усатый мужчина с седым хвостом.
– О, гляди, Норвус! Очередная попытка прорваться через нас. Акт третий, – легкомысленно произнес Маркот.
– Щит крепче держи, артист, а то придется искать замену на твою роль, – осадил молодого человека опытный воин.
А тем временем, поднимая облака пыли, с дикими криками и гулом тысяч копыт, на армию Гридиона неслась прославленная кавалерия противника. Их клич пронзал уши и сердца врагов, а то, что не было поражено таким образом, добивалось копьями и мечами. Именно конница сыграла решающую роль в сражении за столицу Хафнии – Торат, когда лошади перемахивали через баррикады, которые наспех возводили защитники города.
– Парни, заряжай баллисты по душу кавалерии! Да нет же, вон теми! – указал Велинд Корд на воз со старыми стрелами.
– Да они ж все гнилые! На кой ляд мы их вообще притащили!
– Вот сейчас и увидишь, молокосос. Заряжай! – генерал артиллерии и разведки выдержал паузу, пока последнее орудие не было готово. – Стреляй!
Почти сотня баллист одновременно дала залп. Снаряды с гулом пролетели над каменными стенами и их защитниками, оставляя за собой след из рыжей пыли и опилок. Описав широкую дугу, они с жутким грохотом врезались в конницу, рассыпаясь и поражая обломками лошадей и их всадников. От некогда ровного строя остались лишь обрывки, однако атака всё еще продолжалась.
– Ох ты ж Химера! – удивленно воскликнул плечистый мужчина с густыми усами.
– А я что говорил, Завин. Я ж в артиллерии уже почти как 40 лет. За это время я все механизмы вдоль и поперек изучил, – изобразив на лице гордыню для эффекта комичности, ответил генерал.
– Беру свои слова назад, господин Корд.
– То-то же!
– О-хо-хо! Как их наши тыловики изрешетили!
– Готовсь, Маркот Они еще не сдались. Выставить копья! – прокричал усатый сотник.
– Та готов я!
Конница всеми силами вонзилась во фланги, пытаясь окружить вражескую пехоту и отделить ее от подкрепления за стенами. Град бесчисленных ударов посыпался на щиты защитников. Маркот Сарпак – рядовой солдат Гридиона одним из первых принял на себя всю мощь кавалерии. Бронза дрожала от напряжения, а копье то и дело пронзало кого-то. Конь или человек – ему уже было всё равно. Юноша просто уничтожал противника, сдерживая вражеский натиск. Гул сталкивающегося металла оглушал, а горячий пот застилал глаза, но парень и не собирался сбавлять темп сражения, громя визерийцев отработанными на тренировках ударами. Внезапно из самой гущи борьбы на Маркота налетел всадник, пытаясь сбить гридионца своим скакуном. Конь мощным ударом копыт выбил щит из рук воина, но тот, увернувшись от меча кавалериста, с криком загнал копье в мягкую податливую плоть, пробив обоих. Горячая и липкая кровь потекла по его руке, но времени на ее оттирание не было. Очередной конник с воплем набросился на Маркота. Пехотинец резким рывком вытащил оружие, однако древко хрустнуло, и наконечник остался в туше. Со злобой и отчаяньем Сарпак бросил оставшуюся часть копья во врага, но этот слабый толчок лишь разозлил визерийца. Кавалерист широко замахнулся на несчастного, лишая его всякой надежды на спасение.