Яркая розовая луна освещала путь отряду визерийцев, которые задумали ночью застать врасплох своего врага. Тридцать пять хорошо вооруженных воинов шли ровным строем, но без лишнего шума, помня недавнюю резню. Но, когда они вошли в Химеров Коготь, всё изменилось. Каждая тень стала казаться спрятавшимся врагом, а любой шорох заставлял спешно оборачиваться. И когда уже даже малейший луч призрачного света не мог пробиться сквозь вековые скалы, даже натренированные и дисциплинированные визерийцы крались, словно испуганные мыши, судорожно сжимая мечи в скользящих от пота руках.
Но вот остался позади завал, и отряд Каллеба снова оказался под взором бледной луны. Однако лучше бы здесь была та самая кромешная тьма. На столь небольшой площадке лежало слишком много мертвецов. Одни нашли покой в гордом одиночестве, другие формировали кровавые кучи, видимо пытаясь из последних сил выбраться из пекла по трупам товарищей. Основную массу составляли раздавленные, разрубленные и лишенные конечностей тела. Но были и с первого взгляда нетронутые. Казалось, тряхни их и они лениво откроют свои заспанные глаза. Однако все они были убиты, что подтверждали давно засохшие пятна крови под ними. Никто из них больше не восстанет из мертвых. В это верили и сами визерийцы. Но закрывшие свет тучи решили по-другому.
Внезапно ущелье накрыла плотная тьма, и трупы резко ожили. Но как будто этого было мало, они не просто восстали, а начали яростно истреблять остолбеневших от страха солдат Баркаса. И, прежде чем визерийцы попытались дать хоть какой-то отпор, Райгон со своими парнями успел прикончить добрую часть врагов.
– За оружие! Восстановить строй! – пронзил тишину тонкий голос командира Каллеба, но тут же резко оборвался от попавшей в глазницу Баркаса стрелы.
Визерийцы отчаянно пытались показать всю свою мощь в бою, но против отряда Парса они выглядели как мухи против ос. Каждую секунду какого-нибудь несчастного пробивало жало гридионцев. Салтер, успешно отбив клинок крупного визерийца, коротким ударом воткнул кинжал в правый бок врага. Темная кровь пролилась на синий доспех, а тело, издав что-то среднее между всхлипом и вздохом, мгновенно обмякло. Не доставая оружия из теплой плоти, Волк выхватил меч из ножен и резким полупируэтом лишил солдата сзади головы. Следующей целью парня был воин справа, который, будучи намеренным прикончить юношу, несся на него с поднятым полуторником. Однако не успел Салтер встать в защитную стойку, как ухо уловило едва различимый свист стрелы, вонзившейся в шею противника. Последний живой визериец что есть сил бежал к завалу в надежде на спасение, но его ноги споткнулись о труп колидийца, и солдат с криком упал плашмя на землю. Подняться он уже не смог – из затылка торчало древко с гусиным оперением, окропленное кровью бедняги. Спустя годы кто-нибудь из визерийцев мог бы рассказывать эту историю своим детям и внукам, пугая неокрепшие умы. Но план Сонмара на то и был столь хитрым, чтобы никто эту страшную байку не смог поведать.
Крики и звон мечей были слышны снаружи не более пяти минут, затем наступила зловещая и тяжелая тишина.
– Им нужно помочь, генерал. Вдруг кто-то выжил, – нервно сказал король Мильгор.
– Сомневаюсь. К тому же мы и сами можем попасть в ловушку. Завтра дадим бой – в этот раз мы будем готовы, – как-то злобно ответил Хезард Маверин.
Усач пафосно покинул бледных братьев Секиров, направившись к своим солдатам.
«Я предупреждал тебя не быть таким заносчивым, щенок Нивера. Что ж, ты получил урок. Жаль, что ты его не пережил», – пронеслось у главнокомандующего в голове, а на лице расплылась демоническая улыбка.
Первый луч света еще не успел коснуться земли, а в лагере визерийцев уже вовсю раздавались крики и проклятия.
– Что ты, сукин сын, несешь?! Тебе гридионцы все мозги повыбивали? – надрывая голосовые связки, вопил Нивер.
– Но… но, Ваше Величество… – бедный солдат трясся перед королем, как кабан при встрече со слепым медведем в разгар брачного периода косолапых.
– Что «Ваше Величество»? Я был Вашим Величеством еще до того, как твои родители с перепугу обрадовались твоему рождению.
– В… Ваше Величество, – заикаясь, повторял бледный юнец с поразительной настойчивостью, – они даже записку оставили.
– Дай сюда! – Нивер с гневом вырвал листок из дрожащих рук.
На смятом клочке бумаги, измазанном не то грязью, не то чем-то другим, корявым почерком были выведены нехитрые, но емкие слова, адресованные всем оставшимся составом наемников их бывшему работодателю: