- А я их того... в мусоропровод... - протянула я и, сообразив, какую глупость сделала, быстренько прикусила своего врага номер один. Но поздно.
На лице бабы Магды появилось выражение дикого ужаса, которое тут же сменилось гримасой нечеловеческой боли.
- Гадина! - завизжала она, посинев и схватившись за горло, - Сучка! Дрянь!..
Дальше изо рта Верховной посыпались непечатные выражения. Конечно, подобную реакцию обманутой в лучших чувствах ведьмы предположить было нетрудно, но от такого потока площадной брани, обрушившего на мою голову, я растерялась и эта заминка едва не стоила мне жизни. Спасло меня лишь то, что Сергей и шкафообразные парни не сразу разобрались в ситуации и первым делом бросились к корчащейся от боли Верховной.
- Ничего... - хрипела старая ведьма - ничего... не делала... в мусор...
Я хорошо понимала, что другой возможности убежать не будет. Но от увиденного ноги приросли к полу, и я, изо всех сил вцепившись в перила, стояла, еле живая от ужаса, и смотрела в безумные глаза старой ведьмы. Верховная умирала страшно, на руках у перепуганных до дрожи в коленках парней. Она в считанные минуты превратилась в скелет, обтянутый бурой кожей, из которой выпирали черные, лишенные крови вены. И - о, ужас! - она была все еще жива. Отыскав меня затуманенным от боли, ужаса и черной, всепожирающей ненависти, Верховная силилась что-то сказать, но из горла ее вылетал только хриплый вой, на прокушенных губах пузырилась кровавая пена. Никогда бы не подумала, что человек способен издавать такие звуки. Но я и помыслить не могла, что смерть может быть такой... такой... никому бы такого не пожелала.
- Будь... будь ты... дрянь...
Верховная из последних сил приподнялась - шкафообразные мальчики так и прыснули в разные стороны - села, но вдруг беззвучно повалилась набок. То, что осталось от ее тела, в последний раз конвульсивно дернулось, и замерло навсегда. Страшная смерть. Но, как ни бессердечно это звучит, баба Магда ее заслужила.
На лестничной площадке стало тихо-тихо. Сергей, белый, как лист бумаги, склонился над мертвой Верховной и зачем-то попытался нащупать пульс. И тут у него зазвонил сотовый. От пронзительной трели у меня разом заныли все тридцать два зуба, странное, необъяснимое оцепенение улетучилось, и я опрометью бросилась вниз по лестнице. Когда бабкины прихвостни поймут окончательно, что Верховной, их живой реликвии, больше нет, они воспылают жаждой мщения, и что-то подсказывает мне: козел, точнее, козочка отпущения найдется быстро. Так что самое время уносить ноги.
Выбежав из подъезда, я поскользнулась на банановой кожуре, которую какой-то умник не донес до урны буквально два шага. Вот бывают же на свете такие придурки! С трудом удержав равновесие, я пересекла опустевший двор и забилась под скамейку под старым вязом. Извалялась в пыли, новая одежда превратилась неизвестно во что, но сейчас это меня не заботит. Никакого более-менее оформленного плана действий у меня не было, но, если я правильно помню, скамейку от подъезда не видно. Сейчас главное - выиграть время, чтобы как следует обдумать ситуацию. Лежа в пыли, я думала о том, как легкомысленно оставила хрустальный шар в квартире Ворона. Надо же быть такой дурой! Хотя, с другой стороны, времени на то, чтобы воспользоваться им, у меня все равно не было бы.
Во двор, размахивая пистолетами, вылетели адепты Пятого во главе с Сергеем. Лица перекошены, в глазах - азарт и жажда крови. И как же хорошо, как чудесно, что мамаши не вывели своих малышей на прогулку теплым летним вечером, что не сплетничают на скамейке у подъезда старушки, что сегодня Валера выбрал для прогулки с Шерлоком другое место. Эти парни, не задумываясь, пустят в ход оружие.
- Ты прочесываешь кусты справа, ты - слева, встречаемся у выезда со двора! - донесся до меня командирский голос Сергея. - Ты загляни в соседние подъезды. А я обыщу площадку. Она не могла далеко уйти. Приказ: девку взять живой! Все слышали?! Выполнять!
Два 'шкафа' вломились в густые заросли мальвы, еще один резво побежал к соседнему подъезду, а предводитель сектантов, сняв пистолет с предохранителя, направился к детской песочнице. Плохо дело, оттуда скамейка и пространство под ней просматриваются очень хорошо. Что же мне делать?! Я вжалась в землю и... Спасение мое можно смело назвать чудом. Сергей, как и я за пару минут до него, поскользнулся на той же банановой кожуре, но ему повезло куда меньше. Потому что за миг до падения он увидел-таки меня. Я еще успела увидеть радость от предвкушаемой расправы в его глазах и направленное на меня дуло пистолета. А потом был нелепый взмах руками, тщетная попытка удержать равновесие, короткое падение и мгновенно окрасившийся кровью угол песочницы - падая, Сергей ударился о него виском. Больше он не поднялся. Я почему-то сразу поняла, что он погиб. Но здесь еще трое адептов Пятого.