— Ты меняешь королей, как модница наряды, — голос Риннельдора звучал устало, почти вымученно, словно он по сотому разу разъяснял что-то своему подопытному бельчонку. — Продаешь свою верность по дешевке. Впрочем, я знал, что так и будет, когда ты только обратился к магии Огня.
— А ты продал свою верность тем, кто держит тебя за полезного слугу, жалкого аптекаря и удобного раба, — усмехнулся незнакомый певучий голос, — Прошло так много лет, но ничего не изменилось, мастер.
— Я говорил тебе тогда, и повторю снова, — проглотив его высказывание, откликнулся Риннельдор, — я присягнул на верность тому, кто спас меня, и останусь верен своей присяге и его потомкам. Хотя такие категории тебе, должно быть, не ведомы.
— Мне ведомо куда больше, чем ты можешь представить, учитель, — возражал голос, — ты, запертый в этой пыльной башне, привязанный за ногу, как охотничий сокол, не в силах познать, что такое настоящая магия — и настоящая сила.
— Это пустые разговоры, Яссэ, — ответил Знающий, — ты связался со мной, чтобы спеть мне старую песню? Я знаю, что ты служишь тому, что на данный момент кажется тебе победителем, но исход будет таким же, как прежде. Я помог тебе избежать казни в прошлый раз — и это было последнее предательство, которое я совершил.
— Только потому что ты спас меня тогда, я и пришел теперь, — ответил незнакомец, — и не с предложением, а с вестями.
Мастер Риннельдор надолго замолчал, и вместе с ним напрягся и Регис, прислушиваясь.
— Я слушаю, — наконец выговорил Знающий.
— Я принес известия от твоего сына Эренваля, — мягко проговорил собеседник, — я видел его в Венгерберге и, конечно, сразу узнал. Он выглядел таким подавленным и потерянным — отвергнутый отпрыск, отлученный от отеческой мудрости. Я хотел заговорить с ним, но не стал, решив лишь понаблюдать для начала.
— Эренваль свободен появляться, где ему вздумается, — ответил Риннельдор, но Регис знал, что сын Знающего являлся в том или ином месте не просто так, а лишь по приказу Императора. Эренваль, не состоявшийся ни как маг, ни как алхимик, служил Эмгыру иначе. Он не был шпионом в полном смысле этого слова. Сын Риннельдора представлялся ученым, исследователем и путешественником, и фактически был скорее наблюдателем, чем агентом — точнее, агентом нового типа, продуктом мирного времени. Всегда на виду, он не скрывал ни своего лица, ни личности, не обладая дипломатическим статусом, эльф представал глуповатым бездельником, на которого люди смотрели с неизменным предубеждением, и он умело пользовался этим отношением, добывал сведения, недоступные обычным шпионам — научные разработки, полезные связи, новые концепции — все то, что разведке было неинтересно, но влияло на баланс сил в мире. Эренваль был безобидным и неинтересным, и оттого — чрезвычайно полезным Империи.
— О, безусловно, — подтвердил, меж тем, незнакомец, — и моя королева с радостью приняла его при дворе, не зная, кто он такой и кому служит.
— Эренваль — подданный Империи, но он ей не служит, — возразил Риннельдор, и это была чистейшая ложь, — ты пришел, чтобы рассказать мне о его здоровье? Благодарю за известия.
— Я пришел, чтобы спросить, знаешь ли ты, как в Аэдирне теперь казнят вражеских шпионов? — почти пропел собеседник, и, не дав Риннельдору ответить, закончил: — их сжигают на кострах. Как прежде люди, которым они служат, сжигали наших ни в чем не повинных братьев.
— Значит, ты пришел угрожать мне? — все также устало и безразлично поинтересовался Риннельдор, но Регис слишком хорошо его изучил, чтобы не расслышать в его тоне тяжелую тревогу.
— Я знаю, что ты уподобишься своему первому хозяину, Императору Фергусу, и будешь спокойно смотреть, как пытают и проклинают твоего сына, — голос незнакомца вдруг растерял всю свою певучесть, зазвенел, как вороненная сталь, не сглаженный даже треском помех, — я просто хотел взглянуть тебе в глаза, учитель, и поблагодарить за то, что ты спас меня, как не спасешь Эренваля.
Регис услышал тихий треск — видимом, мегаскоп отключился. Следом за этим звуком последовал звон и глухие ругательства. Лекарь выждал пару минут, давая мастеру Риннельдору еще что-нибудь разбить, буде на то его воля, и лишь после этого постучал.
Когда Знающий открыл дверь, Регис улыбнулся ему.
— Думаю, мой дорогой друг, — сказал он, вытаскивая из сумки бутылку настойки, — нам стоит выпить по стаканчику.
========== Иан: Правда или вызов. ==========
— Пожалуйста, — сказал Иан, посмотрев папе прямо в глаза, — поезжай в Оксенфурт.