Когда они вышли в темноту улицы, еще больше похолодало, но снег прекратился. Воздух был таким густым и холодным, что буквально хрустел вокруг них. Иан уверенно пересек пустую улицу, свернул за угол, и принц не отставал от него ни на шаг. Они остановились перед зданием, очень похожим на дом родителей Иана, и юный эльф задрал голову вверх, разглядывая пустые окна. Им явно завладела нерешительность, и Фергус едва не поддался искушению предложить другу вернуться домой. Но в этот момент в окне на втором этаже мелькнул тусклый свет.
— Там кто-то есть, — шепнул Иан, — но не похоже, чтобы это были те заговорщики. Там горит всего одна свеча, а они, как я понял, палят их пучками.
— Тогда кто это? — спросил Фергус. Стоя рядом с Ианом, плечом к плечу, он совсем не испытывал страха, лишь легкое волнение, похожее даже чем-то на предвкушение.
— Идем, проверим, — решительно заявил юный эльф.
По темной узкой лестнице мальчики поднимались в полной тишине, стараясь не скрипеть ступенями, и у Иана это получалось гораздо успешней. Но, похоже, весь шум, что они произвели, не вызвал у прячущегося в доме незнакомца никакой реакции. Фергус уже начал думать, что здесь вовсе никого нет. Но когда они остановились на вершине лестнице, из-за двери комнаты, которая в обжитом доме была спальней Иана, раздался сперва звон стекла, а потом приглушенные ругательства. Очень знакомым голосом.
— Отец? — юный эльф толкнул дверь, и взорам их открылось совершенно фантастическое зрелище.
На полу в круге света одинокой свечи, скрестив ноги, восседал Иорвет. Перед ним стояла открытая бутылка вина из Корво-Бьянко — Фергус узнал этикетку. На коленях у отца Иана покоилась та самая книга, что утром он оставил на столе. Появления юных приключенцев Иорвет явно не ожидал, и смотрел теперь на них, как застуканный «на горячем» вор.
— Ты что тут делаешь? — требовательно спросил Иан, будто из двоих эльфов именно он был старшим.
— Читаю, — пожал плечами Иорвет, — пью. — и поняв, что такого объяснения сыну недостаточно, добавил, — я решил, что вам захочется провести немного времени наедине. Да мне и самому хотелось спокойно посидеть в тишине, не слушая через стенку ваши семейные скандалы.
— Но почему ты пришел сюда, — Иан присел на корточки рядом с отцом, а Фергус остался стоять, — ты знаешь, что тут в соседней комнате?
Иорвет усмехнулся.
— Конечно, знаю, я же не полный кретин, — ответил он гордо, — и, пожалуйста, не заводи той же песни, что твой отец. Мы с ним и так постоянно ссоримся из-за этого. Он утверждает, что эти долбанные фанатики опасны, хоть и не делают ничего незаконного, а, значит, просто переловить их он не может. Вернон хочет, чтобы я уехал из Оксенфурта, хотя бы на время. Мол, они не будут вечно просто смотреть на меня и слать письма с угрозами. А я говорю ему, что не боюсь их. Кто они такие, чтобы я из-за них бросал свою работу? Пыль под моими ногами. Я живу так долго и видел такое, что ненависть этих сумасшедших меня только смешит. Я и хожу-то сюда только ради того, чтобы их позлить.
Иан молчал. Фергус чувствовал, что друг хочет что-то сказать, подбирает слова — и никак не подберет. Раз уж Вернон Роше не смог убедить своего супруга в реальности грозящей ему опасности, то у двух мальчишек это вряд ли могло получиться.
— Ладно, — он встал и выпрямился, — мы пойдем. Прости, что помешали твоему уединению.
В тон Иана просочилась плохо скрываемая обида, и Иорвет, похоже, тоже ее разобрал.
— Не обижайся, Иан, — поспешил он сказать ему, — я очень рад, что вы живете у нас. Просто… с тех пор, как ты уехал в Нилфгаард, а твой отец пропадает на службе по несколько дней подряд, я учусь искусству одиночества, и теперь мне иногда нужно побыть с собой наедине, чтобы не забывать, что я так умею. Идите домой, я скоро вернусь.
Поздним вечером, уже лежа в кровати, юноши немного поговорили о том, что успело произойти за день.
— Думаешь, эти фанатики и правда представляют опасность? — осторожно спросил Фергус. Он лежал на спине, а Иан, не прикасаясь к нему, положил щеку на сложенные ладони и смотрел на друга сквозь тьму комнаты.
— В городе полно папиных агентов, — сказал юный эльф задумчиво, — и, если отцу и правда грозила бы серьезная опасность, папа не ограничился бы спорами, он просто увез бы его — и все.
— Но все равно, это так странно — знать, что целая куча людей тебя ненавидит не за твои дела, а просто за то, каков ты есть, — Фергус прикрыл глаза, взвешивая про себя собственные слова.
— На тебя готовят покушения раз в пару недель, — скептически заметил Иан, — и тебе все еще это странно?
Фергус бросил на друга мрачный взгляд.
— Знаешь что, — заявил он, — давай спать, — и Иан, тихо смеясь, повернулся на спину и закрыл глаза.
Фергус проснулся в полной темноте от странного незнакомого ощущения и шума, не похожего ни на что из того, что ему приходилось слышать. Он сел и заметил, что Иан тоже проснулся. Дом гудел, как растревоженное осиное гнездо, и снизу что-то трещало, и звуки эти все нарастали. И неожиданно Фергус понял, что его разбудило.
— Дым, — сказал он, — пахнет дымом.