– Если у него не будут развиваться заболевания, наносящие дополнительный ущерб организму и его переведут в учреждение для длительного ухода, то он может прожить еще несколько лет.
Циркония складывает руки на груди:
– Итак, вы сказали мистеру Нг, что пять перечисленных мной в начале людей с тяжелыми черепно-мозговыми травмами были неправильно диагностированы и именно поэтому они в итоге выздоровели.
– Да. Как известно, нарушения сознания трудно поддаются диагностике.
– Тогда как вы можете быть уверены, что мистер Уоррен не станет следующим примером так называемого чудесного выздоровления?
– Это возможно, но крайне маловероятно.
– Вы знакомы с полным синдромом запертого человека, доктор?
– Конечно. Синдром запертого человека – это состояние, при котором пациент все осознает и бодрствует, но не может двигаться или общаться.
– Тогда скажите, я же не ошибусь, утверждая, что признаки поражения ствола мозга и нормальные показатели ЭЭГ являются симптомами такого состояния?
– Да.
– А разве черепно-мозговая травма мистера Уоррена не сопровождается повреждением ствола мозга при нормальной ЭЭГ?
– Да, но у пациентов с классическим синдромом запертого человека суженные зрачки и другие признаки, позволяющие распознать их состояние. Если пациент находится в коме, большинство неврологов рассматривают вероятность такого диагноза и проверяют пациента, попросив его посмотреть вверх и вниз.
– Но это невозможно при полном синдроме запертого человека, верно? Такие пациенты по определению не могут добровольно двигать глазами.
– Правильно.
– Тогда, вероятно, без произвольного движения глаз будет чрезвычайно трудно определить, страдает ли пациент полным синдромом запертого человека или находится в вегетативном состоянии?
– Да. Могут быть трудности, – подтверждает доктор Сент-Клэр.
– Знаете ли вы, доктор, что пациенты с этим синдромом часто общаются с помощью специальных устройств и некоторые могут прожить долгую жизнь?
– Я слышал о таких случаях.
– Можете ли вы дать суду стопроцентную гарантию, что у мистера Уоррена нет синдрома запертого человека?
– В медицине не существует стопроцентных гарантий, – возражает доктор.
– Тогда, я полагаю, вы также не можете утверждать со стопроцентной уверенностью, что мистер Уоррен не перейдет из вегетативного состояния в состояние минимального сознания, а может быть, даже и в полное сознание?
– Нет. Но я могу утверждать, что испробованное нами лечение и процедуры не смогли изменить состояние его сознания, и у меня нет медицинских оснований полагать, что оно изменится в будущем.
– Вы должны знать, доктор, что люди с травмами спинного мозга, которым сказали, что они никогда больше не будут ходить, иногда снова встают на ноги благодаря новым достижениям медицины.
– Разумеется.
– И солдаты, возвращающиеся домой из Ирака и Афганистана с ампутированными конечностями, сегодня носят удивительные протезы, которые показались бы фантастикой солдатам во Вьетнаме. Разве не будет справедливым сказать, что медицина продвигается вперед с каждым днем?
– Да.
– И многие люди, которым поставили страшный, даже смертельный диагноз, продолжают жить богатой, полноценной жизнью. Вы же не можете знать заранее, не разработают ли через пять лет метод лечения, позволяющий человеку с повреждениями ствола мозга выздороветь, не так ли?
Доктор Сент-Клэр вздыхает:
– Вы правы. Однако неизвестно, сколько времени пройдет, прежде чем мы увидим эти предполагаемые лекарства, о которых вы говорите.
Циркония пригвождает его взглядом.
– Думаю, что больше двенадцати дней, – произносит она. – У меня все.
Доктор Сент-Клэр встает, но судья окликает его прежде, чем он успевает покинуть свидетельское место:
– Доктор, у меня к вам еще один вопрос. Я не очень разбираюсь в медицинских терминах, которые вы сегодня использовали, поэтому хочу перейти к сути дела. Если бы мистер Уоррен был вашим братом, что бы вы сделали?
Нейрохирург медленно опускается на стул, отворачивается от судьи и смотрит на Кару страдальческим и почти нежным взглядом.
– Я бы попрощался, – отвечает доктор Сент-Клэр, – и отпустил его.
