– Разве дядя не говорил, что я попала в серьезную аварию? Мы поругались с мамой. Она твердит, что до сорока лет я точно не сяду за руль, и мне нужно будет самой разбираться со страховой, и она теперь не собирается платить за мой колледж… Пожалуйста, можно мне поговорить с дядей Дэнни?
Я принимаюсь плакать.
Серьезно, пора выдвигать свою кандидатуру на «Оскар».
Секретарша моргает под напором слов, потом приходит в себя, встает и пытается меня успокоить, нежно поглаживая по здоровому плечу:
– Конечно, милая, иди к нему в кабинет. Я позвоню и скажу, что приехала его племянница.
Когда я стучу в дверь с надписью: «ДЭНИЕЛ БОЙЛ, ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР», сделанной золотыми буквами на стеклянной половине, меня приглашают войти. Прокурор сидит за большим столом, заваленным папками. Черные волосы блестят как вороново крыло, а по глазам можно сказать, что он в последнее время мало спит. Когда я переступаю порог, он встает, оценивающе меня разглядывая.
– А вы ниже, чем кажетесь по телевизору, – выпаливаю я.
– А ты не похожа ни на одну мою племянницу, – парирует он. – Послушай, дитя, у меня нет времени помогать тебе в проекте на дополнительные баллы по обществознанию. Будешь уходить, обратись к Пауле, и она поможет подобрать информацию о местном правительстве…
– Мой брат только что пытался убить моего отца, и мне нужна ваша помощь, – перебиваю я.
Дэнни Бойл хмурится:
– Что?
– Мы с отцом попали в автомобильную аварию. Он пока не приходил в сознание. Шесть лет назад мой брат ушел из дома после ссоры с отцом. Он жил в Таиланде, но сейчас, после аварии, вернулся. Прошло всего семь дней; отцу просто нужно время, чтобы поправиться, – но брат так не считает. Он хочет отключить аппарат искусственной вентиляции легких и пожертвовать органы отца, чтобы поскорее вернуться к своей жизни. Ему удалось убедить больницу, а когда я перепугалась и попыталась остановить их, Эдвард оттолкнул медсестру и сам выдернул аппарат из розетки.
– А потом что?
– Медсестра включила аппарат искусственной вентиляции легких обратно. Но врачи до сих пор не знают, как отключение кислорода повлияло на состояние отца. – Я перевожу дыхание. – Я видела вас в новостях. Вы прекрасно справляетесь со своей работой. Вы же можете предъявить Эдварду обвинение?
Бойл присаживается на край стола:
– Послушай, милая…
– Кара. Кара Уоррен.
– Кара, мне очень жаль, что так получилось – и с твоим отцом, и с твоим братом. Но это семейный вопрос. Я веду уголовные дела.
– Это покушение на убийство! – заявляю я. – И хоть я пока только в старшей школе, но знаю, что, если оттолкнуть медсестру и отключить бессознательного пациента от ИВЛ, это наверняка его убьет! Это самое что ни на есть тяжкое убийство!
– Одного только намерения убить недостаточно, – объясняет Бойл. – Нужно доказать наличие преступного умысла.
– Эдвард ненавидит отца. Из-за него он ушел из дома шесть лет назад.
– Может быть, и так, – отвечает Бойл, – но выдернуть вилку из розетки совсем не то же самое, что преследовать кого-то с ножом или пистолетом. Я буду молиться за твоего отца, но, боюсь, больше ничем не могу помочь.
Я выпрямляю спину:
– Если вы мне не поможете, брат попытается еще раз. Он обратится в суд и скажет, что мое мнение можно не учитывать, потому что я моложе его. Он заново назначит процедуру. Но если выдвинуть против него уголовное обвинение, он не сможет добиться, чтобы его назначили законным опекуном. – Я пожимаю плечами под удивленным взглядом прокурора. – В Google можно найти все.
По пути сюда я воспользовалась телефоном Мэрайи.
– Ладно, – вздыхает Бойл. – Я займусь этим. – Он протягивает мне блокнот и ручку. – Запиши свое имя и номер телефона.
Я записываю свои данные и возвращаю блокнот.
– Может, дела у моего отца сейчас и плохи. Но это не дает моему брату права играть в Бога. Жизнь есть жизнь, – повторяю я слова Бойла.
Идя по коридору в приемную, я спиной чувствую неотрывный взгляд Дэнни Бойла.
