И Френц почувствовал себя жалкой ничтожной личностью, недостойной ни доверия друга, ни любви мальчика, считающего его братом.
— Привет, Герин. Познакомься, это Расмус, мой брат… Я, наконец, нашел его, — он обреченно смотрел в глаза рейхсляйтеру, ожидая увидеть презрение за свою ложь. И то самое подозрение, переходящее в уверенность, которое заставило его скрывать пацаненка ото всех. Единственное, которое может прийти в голову любому, увидевшему его, возящимся с чужим смазливым мальчишкой. И держащим его у себя в квартире. Он бы сам не подумал ничего иного.
Герин глядел в ответ внимательно и серьезно, а потом слегка кивнул мальчику:
— Герин фон Штоллер. Приятно познакомиться, молодой человек.
Разу вышел из-за спины Френца и с важным видом протянул ладошку:
— Мне тоже, товарищ рейхсляйтер. Очень приятно.
Они завели забавную светскую беседу, в ходе которой выяснилось, что и Разу и рейхсляйтер обожают охоту.
— Если ваш брат не против, Расмус, то я хотел бы пригласить вас на лосиную охоту в конце недели.
Разу посмотрел на Френца огромными умоляющими глазами, и тот сказал:
— Только если там будет не слишком много охотников. Не люблю толпу.
— Лишь вы, я и Эрнест, — улыбнулся Герин.
— Тогда мы с удовольствием, — обрадовался Френц. Эрнест был страстный охотник и один из Десятки — той самой десятки летчиков, с которыми они покорили Дойстан. — Нам надо поговорить, Разу, оставь нас на пять минут, пожалуйста.
— Ты же понимаешь Френц, что пацана надо показать, чтобы пресечь нехорошие слухи.
— Ебал я этими слухами всех в рот, Герин, мальчишка мне на самом деле как брат, я даже бумаги оформил.
— Я вижу, просто не стоит так подставляться. Люди поверят в любую ложь, надо лишь дать им ее, чтобы они не вообразили своей, ты же знаешь. Про потерянного брата — красивая история.
— А ты, Герин… Ты тоже просто решил поверить в мою ложь?
— Я давно решил поверить тебе, посчитав своим другом, Френци.
Френц лишь растерянно улыбнулся: Герин снова расставлял выходящий из-под контроля мир по своим местам, несколькими фразами и жестами делал его понятным и наделял высокой целью.
— Точно, Герин, мы ж друзья навсегда, разрази меня пизда!
— Боже, какой же ты дебил, — рассмеялся рейхсляйтер.
Они ходили несколько раз на охоту, и летали на самолете — Разу доверили держать штурвал, он был так горд. Но Френцу часто надо было уезжать в командировки, и в эти периоды мальчишка вредничал и никого не слушался. А когда настала весна, то в первый раз сбежал, ловко ускользнув от охраны. Френц, сам постоянно бегавший в детстве в поисках свободы, не особо беспокоился: проходило несколько дней, и Разу возвращался сам, или его снимала с очередного поезда взмыленная охрана.
— Набегался, заяц? — усмехаясь, спрашивал он братишку. И тот хитро улыбался в ответ и рассказывал о молодецких забавах: как перепрыгивать с одного поезда на другой на полном ходу. И прочих веселых вещах, а Френц искренне восхищался эдакой удалью.
Когда он был во Франкшире, ему сообщили, что Разу опять отправился за приключениями. Но в этот раз его долго не могли найти: Френц уже давно вернулся, а мальчишка все не проявлялся. Его объявили в национальный розыск, и с каждым прошедшим днем в душе Френца росло понимание — не найдут. С привычным упорством, преданностью и успехом он раскапывал очередной заговор дорогих товарищей. И просматривал ставшие безнадежными отчеты о поисках брата — здесь успехов не было, никаких. Снова и снова он думал: брат сбегал, пока его не было, только когда его не было, и эта мысль вымораживала все вокруг серым ядом. Утром того дня, когда Герин возвращался из Альбионриха, в приемную Френца позвонили из морга маленького городка на сто восьмом километре. Разу попал под поезд. Френц ездил на опознание, взглянул в последний раз на залитые засохшей кровью рыжие пряди, беспамятно скользнул по мертвому лицу — он помнил братишку другим и хотел сохранить тот образ. И сразу вышел, приказав перевезти тело в столицу: он опаздывал к приезду Герина, а его доклад был важен, очень важен.
Пустая тишина всю дорогу следовала за ним из морга, притащилась в больницу, куда сразу бросился Герин — к своему возлюбленному. Френц бы тоже бросился, но судьба лишила его такого шанса, убив названного брата без всяких больниц. Он остановился у окна: ждать, когда понадобится. И Герин скоро подошел к нему.
— Как твой беглый зайчик — нашелся?
“Зайчик попал под трамвайчик, — подумал Френц, папироса затряслась в его пальцах, и он поспешно затянулся и сунул руки в карманы. — Ведь он бежал по дорожке, и ему перерезало ножки”. Он повторил вслух пришедшие в голову дурацкие детские стишки, и беспомощно посмотрел в глаза Герина, ища спасения от съедающей его пустоты. Тот молчал бесконечно долго, и Френц отвернулся.
— Разу бежал за судьбой, как и все мы, — тихо сказал Герин, глядя в окно.
— За судьбой? — переспросил Френц доверчиво: бессмысленная пустота наполнялась сверкающим совершенством значения.
— Да, — твердо сказал Герин. — За судьбой.
