И вот – дневной сон перед игрой… И не сказать, что я не старался. Я любил поспать и никогда не страдал от бессонницы, так что должен был вот уже двадцать минут как нырнуть в объятия Морфея. Вместо этого я был одержим мыслями об игре и мечтал о том, как нанесу Моррисону тяжкие телесные повреждения. Будет ли это еще один силовой прием на льду, или я размажу его по борту, как паразита, которым он и являлся? Я планировал все возможные варианты, чтобы быть готовым, когда подвернется случай. Я надеялся, что мне удастся вывести его из игры, при этом не нарушив правил. Тогда мне не пришлось бы лицезреть его тупую противную физиономию дольше, чем хотелось бы.
Моя ярость все росла, а сон все отдалялся. Черт. Моя голова была забита Моррисоном, когда лучше было бы отдохнуть и набраться сил. Или хотя бы предаться фантазиям об обнаженной Бейли.
Наконец, я выскользнул из кровати, опустился в компьютерное кресло и схватил учебник по городской экономике. Учеба была последней вещью, которой мне хотелось бы заниматься перед игрой (так что я никогда этого и не делал), но в этот раз я просто не знал, куда себя деть.
Меня хватило всего на три минуты, прежде чем я сдался и начал просматривать хоккейную статистику, перестраивая позиции хоккейного пула. Я все еще побеждал и хотел продолжать в том же духе. Это позволило мне на какое‐то время успокоиться, но низкий гул негодования все еще раздавался в глубинах моего сознания.
В коридоре послышались шаги, вернувшие меня к реальности.
– Готов? – постучал в мою дверь Даллас.
При взгляде на часы, стоящие на столе, я почувствовал, как по венам пронесся электрический разряд. Время пришло.
– Да, – крикнул я в ответ. – Уже иду.
Возбужденный до предела, я подскочил, отодвинул стул и на ходу схватил свои вещи. Когда я сбежал вниз по лестнице, то обнаружил, что парни ждут меня с напряженными выражениями на лицах. Атмосфера стояла такая, словно мы отправлялись не на матч, а на похороны.
– Вы готовы наделать шума? – спросил я.
– Сам знаешь, что готовы, – кивнул Даллас.
– Я знаю, ты хочешь сокрушить Моррисона, но не позволяй ему вывести тебя из игры, – настороженно посмотрел на меня Тайлер.
– Такого не произойдет, – заверил я.
Когда до вбрасывания шайбы оставались считаные минуты, Миллер произнес в раздевалке воодушевляющую речь. Но никто не нуждался в подбадривании – каждый из нас был готов сразиться с главным соперником. Покидая раздевалку, мы настраивались на кровавую баню.
Стоило мне увидеть лед, как новая порция адреналина прошлась по венам. Его было так много, что я боялся получить сердечный приступ еще до начала матча.
Я вспомнил, что Бейли сидела на трибунах, и мне еще сильнее захотелось выиграть.
Хотя нет. Я не хотел выиграть, я нуждался в победе.
Мы с Далласом вышли на замену против первого звена Каллингвуда. Моррисона, понятное дело, не было видно, поскольку он снова играл в третьем звене. Но в ходе игры наши дорожки обязательно должны были пересечься, а уж я не собирался упускать любую возможность его разгромить.
Первые десять минут прошли напряженно: обе команды пытались отправить шайбу в ворота соперников, но безрезультатно. Тай держался молодцом, но и Мендес тоже. С каждой минутой, что проходила без гола, напряжение нарастало как на трибунах, так и среди игроков. Такими темпами период мог закончиться от силы одним очком. Но оно должно было принадлежать нам.
Спустя несколько замен я оказался на льду в то же время, что и Моррисон. Момент настал. Шайба отлетела в сторону, направляясь в зону «Бульдогов», и мы оба устремились прямо к ней. Ему следовало бы оставаться на месте и позволить одному из защитников блокировать нападение, но Моррисон хотел заманить меня в ловушку, а я был более чем счастлив попасться на крючок.
Мы вступили в сражение за шайбу у самого борта. Моррисон толкнул меня, а я отпихнул его с удвоенной силой. Обычно я не использовал удары исподтишка, но для него сделал бы исключение и ткнул бы клюшкой прямо в ребра. Да так, чтобы судьи не увидели бы.
Но прежде чем я успел добраться до Моррисона, лезвие его конька зацепилось за его же клюшку, и он потерял равновесие. Осознав, что падает, он замахал руками и шлепнулся плашмя на лед. И остался лежать, притворяясь, что отключился.
Вот так просто?
Похоже, он сделал за меня всю работу. Я покачал головой и бросился за Дереком, который уже спешил завладеть шайбой, укатившейся за линию ворот. Учитывая заметную фору, он опередил меня. Уже запыхавшийся, я вонзил лезвия коньков в лед и бросился в погоню. Украдкой оглянувшись, я увидел Люка, который, держась за плечо, катился к скамейке запасных.
К моему шоку, долю секунды спустя прозвучал свисток, и судья назначил отложенный штраф. Мне. Штраф за то, что Моррисон сам споткнулся? Да ему бы «Оскар» стоило дать за такое представление. Возможно, если его хоккейная карьера не удастся, он мог бы податься в актеры.
