Лиор был совершенно ошеломлён и подавлен. Он ещё раньше понял, что Овадья обожает своего господина, но это… Это намного больше и опаснее; это одержимость, это его фетиш, его религия! И он готов был признать, что Овадья прав в своём исступлении. Сам он, точно не зная того, о чём говорил его тюремщик, сердцем чувствовал, что это правда, и Рейза именно такой, каким он сам его себе вообразил. И чувство вины снова захлестнуло его. Он покачал головой, сокрушаясь о том, что сделал, но Овадья истолковал это по — своему:
— Нет, ты и правда не заслуживаешь того, что он тебе позволял. Ты должен сдохнуть, неблагодарная скотина, сдохнуть прямо здесь и сейчас! — Он, пошатываясь, поднялся, подтянул пояс брюк и двинулся на мужчину. — И знаешь, я, кажется, не прочь помочь тебе в этом!
Лиор отодвинулся к стене, прислонился к мокрым плитам и, глядя на нависшего над ним охранника снизу вверх, усмехнулся:
— Нет, ну ты точно тупое, бессовестное животное! Ты правда думаешь, что я хотел сделать ему больно? Да ни за что! Я предпочёл бы просто убить Рейзу Адмони, но не видеть его слёз. Но я должен был так поступить, что б меня черти взяли! Я спас тебя от расправы, я пожертвовал своей душой ради тебя, я подписался на вечные муки, только бы тебя защитить! Знаешь, что я натворил? Я предал своего лучшего друга, своего господина, и никогда не прощу себе этого. Но что ещё хуже, я жестоко ранил своего возлюбленного и потерял единственный шанс на ответную любовь. Так чем же ты мне угрожаешь? Смертью? Валяй. Сделай это, и молись, что бы он тебя и дальше не замечал!
Овадья подошёл уже совсем близко, постоял над ним, пристально разглядывая его тоскующее, измученное лицо, и почувствовал, как злость его начинает проходить. Ему нравилась новая игрушка Плектра; такая красивая и сексуальная, такая желанная… Неплохо бы продолжить то, что Лиор начал! Он поднял его за подбородок, глаза мужчин встретились. Лиор бледно, но уверенно улыбнулся:
— Прежде чем умереть, я хотел бы, что б исполнились три моих желания. Первое — знать, что любим Рейзой; второе — увидеть его ещё хоть раз перед смертью; и третье — что бы ты расплатился со мной за мою жертву. И если о первом мне остаётся только безнадёжно мечтать, а на второе я даже не смею надеяться, то третье моё желание ты сейчас точно выполнишь! И будешь расплачиваться до тех пор, пока я не позволю тебе уйти!
Он вскинул руку к Овадье и повелительно притянул его к себе. Овадья почувствовал, что, несмотря на гнев и ревность, душившие его, он готов немедленно удовлетворить этого потрясающего, неукротимого жеребца. Лиор стал быстро и решительно раздевать его.
— Вот и хорошо. Ты же говорил, что не прочь покориться мне, так вот и покорись! Я покажу тебе, как надо иметь тех, кто тебе действительно нравится!
Овадья закрыл глаза и полностью отдался своему завоевателю. Как странно всё это! Пять минут назад он легко сгибал этого мужчину, как ему заблагорассудится; он победил его, одолел. Но вот Лиор Нерия шевельнул мускулами, сверкнул своими великолепными бешеными глазами, и Овадья покорно опустился на колени перед ним, провел языком по горячей возбуждённой вершине, вобрал плоть в себя… Лиор застонал от наслаждения и стал плавно покачивать бедрами, подстёгивая эти влажные, страстные ласки. Вот он почувствовал, что губы Овадьи уже почти довели его до исступления, и приказал остановиться. Овадья подчинился не сразу, продолжая наслаждаться, но его мужчина легонько шлепнул его по щеке и оттолкнул от себя. Стражник глубоко и судорожно перевёл дух и открыл глаза. Лиор ободряюще кивнул ему и плавно опустился на пол рядом с ним. Он похлопал скованными руками по мокрым плитам, указывая своему партнёру на его место и, опершись на локоть, повернулся на бок. Овадья понял приказ и лёг возле него, спиной к нему. И тут же ощутил, как Лиор прижался животом к его тазу: снова знакомое давление в низу его и… Он ахнул. Но на этот раз было совсем не больно, а очень даже приятно. Он легонько прогнулся в пояснице и придвинул свои бёдра к его бедрам. Лиор обвил его ноги своими ногами и стал двигаться мощнее, входя всё глубже и глубже. Что-то в нутрии Овадьи разливалось горячим потоком, разрасталось, заполняло его всего. Странно, но этот здоровенный грубый наёмник был очень мягок и ласков; боли совсем не было, и каждая клеточка его тела упивалась наслаждением. Он повернулся к Лиору, их губы встретились в долгом, страстном поцелуе. Овадья, не прекращая целовать пленника, стал гладить свободной рукой его поясницу, бедро, колено; пальцы его сдавливали кожу Лиора всё сильнее и сильнее в предчувствии кульминации. Лиор оторвался от его губ, стараясь вобрать побольше воздуха в грудь; от слишком глубокого дыхания голова его закружилась, он почувствовал что-то, похожее на лёгкую эйфорию, и прошептал, готовясь пережить оргазм:
— Рейза… О, Рейза, да, милый, я люблю тебя!
