Но одного раза ему оказалось мало. Едва они оба излились, Овадья попытался подняться и уйти, но Лиор не дал ему этого сделать. Он с силой притянул стражника к себе и впился губами в его рот — Овадья вместе с поцелуем ощутил лёгкий укус, капелька крови угостила его оттенком железа. Лиор усмехнулся, крепко сжимая плечо Овадьи:
— Ты не можешь уйти. Разве я позволил тебе это сделать? — Его любовник попытался ответить, но тут же получил новую лёгкую пощёчину и осёкся. — Не смей мне перечить! Будешь говорить, когда я позволю! Понял?
Овадья молча кивнул. Эта игра была довольно унизительна, но ему действительно нравилось покоряться своему пленнику. Какое странное, волнующее чувство — наслаждение сильного человека от подчинения сопернику! Он взял руку Лиора и поцеловал её в знак послушания. Тот потрепал его волосы, погладил всё ещё немного горевшую щёку.
— Помнишь, я сказал, что ты будешь угождать мне снова и снова, пока я не утолю свой голод полностью? Так вот, мне нужно ещё. Ложись на спину!
Они опять стали ублажать друг друга, и Овадья ни в чём не мог отказать человеку, закованному в кандалы. Он ожидал, что Лиор потребует снять это железо, но, к его удивлению, тот ничего об этом не сказал. Тюремщику подумалось, что, быть может, на самом деле ему нравится быть пленником, почти рабом; только личного клейма Рейзы Адмони на теле этого раба не хватает! Хотя одержимость даже отчётливее пометила его, чем самое крупное, глубокое клеймо! Он глубоко вздохнул и принялся уже в третий раз обхаживать своего партнёра.
… Наконец Лиор почувствовал себя достаточно удовлетворённым и выпустил из своих объятий измождённого наслаждением любовника. Они расслабились, как и в прошлый раз, лёжа подле друг друга. Оба думали об одном и том же — о человеке, что одновременно соединил их, и в то же время бесконечно отдалял друг от друга. «Ты никогда его не получишь! Я его тебе не отдам!» — думал Овадья Барак, наслаждаясь послевкусием от любовной утехи со своим соперником. «Ты и правда слишком хорош, и маленький Бог не захочет больше никого, если отведает твоей любви по — настоящему. Я не позволю тебе завладеть им окончательно!» Он снова потянулся было к оружию, но понял, что не хочет ничего делать, и бессильно опустил руку. Ещё несколько минут он молча отдыхал, наслаждаясь теплом тела своего партнёра, а потом поцеловал Лиора, встал и принялся одеваться. Лиор тихо наблюдал за ним, пытаясь угадать его чувства. Но Овадья долго не обращал на него внимания, и он наконец решился окликнуть своего тюремщика:
— Овадья! Скажи, тебе было хорошо?
Мужчина усмехнулся и прямо посмотрел любовнику в глаза.
— Да, мне было хорошо. Так хорошо, как ни с кем и никогда до этого. И я должен был бы поблагодарить тебя за эти волшебные часы, если только ты действительно провёл их со мной. Но ты был с кем-то другим. — Он жестом пресёк косолапые возражения и комплименты Лиора: — Нет, не спорь, я всё слышал. И на прощание хочу тебе кое-что сказать: Он — Рейза — пытался убить себя: проткнуть своё сердце осколком стекла. Он не смог вонзить остриё глубоко, только слегка поранился, но его кровь и боль на твоих руках, любовничек! Теперь он лежит в спальне Господина Бар — Арона в беспамятстве, его сжигает лихорадка. Ему правда очень плохо. По-этому лучше не спрашивай, хорошо ли мне. Странная у тебя любовь! Ласкаешь одного, а грезишь о другом. Говоришь, что обожаешь его, и тут же называешь больным ублюдком и маньяком. «Пожертвовал своей душой» ради меня, чужого для тебя человека, но легко и просто разделался с тем, кого мы оба любим… И кто ты после этого? Вот всё, что я могу сказать тебе. Правда, мне было очень хорошо, но я хочу, что бы ты думал о том несчастном, страдающем мальчике, который сейчас умирает там, наверху!
… «Я никогда не получу его. Он не сможет меня простить и никогда уже не подарит мне своей прекрасной влюблённой улыбки — он проклял меня. Я не получу его!» Лиору было нестерпимо больно, и он взвыл сквозь зубы.
